Двуликие - Анна Шнайдер

что если уж рассуждать честно и откровенно, то кому он нужен? Не как император — как человек. Дамиру и Даните? Они выросли; да, они его любят, потому что он их дядя, но, если его не станет, грустить особенно не будут. Племянники всегда относились к нему больше как к учителю, которого, разумеется, жаль менять на другого, но не более. Любили они мать и отца, а Велдон… с его-то занудством и вечными запретами, особенно в случае с Данитой, их частенько раздражал.

И Шайна… О том, что он ей нужен, даже думать было нелепо. Она ведь не знает, кто он такой, и «нужен» ей не Велдон, император Эрамира, а Норд, хранитель библиотеки и, возможно, агент Тайной службы. А знала бы правду — ни за что бы не пришла ещё раз.

Велдон улыбнулся, вспомнив Триш. Вот уж кому он точно был нужен… Она принимала его таким, каким он был, принимала даже с той глупой влюблённостью в Эмирин. Первая и последняя… Всё же интересно, почему она выбрала себе такое имя — Кара Джейл? Долг души…

Звёзды над его головой тускло и холодно мерцали, сохраняя равнодушное безмолвие. Да и вечер был прохладный — осень уже вступала в свои права, температура воздуха падала с каждым днём, и изо рта при выдохе каждый раз вырывалось облачко пара. Но Велдону не было холодно — он был огненным магом, а им редко бывает холодно: согревает внутренний огонь. Вот и сейчас император сидел на крыше дворца без всякого пледа, просто на голой черепице, и смотрел в небо. Настроение было отвратным — то ли из-за бесконечных проблем, то ли из-за доклада сотрудников полковника Корзо о Шайне, то ли из-за того, что она сегодня не придёт.

Не придёт?..

Велдон вдруг ощутил, как сработал артефакт Триш, оповещая его о неожиданной гостье в библиотеке. Он даже на мгновение подумал, что перепутал дни, но нет — они точно договаривались накануне, что сегодня она будет отдыхать, а не бегать по библиотекам. Неужели что-то случилось?

Император быстро активировал амулет переноса и, оказавшись в библиотеке, огляделся по сторонам, отыскивая Шайну по сиянию ауры — иначе было не разглядеть, так как в помещении царила полнейшая темнота.

— Шани? Почему ты пришла? Что-то…

Велдон не договорил — девушка метнулась вперёд, ориентируясь на его голос, обняла обеими руками за шею и прижалась к груди тёплой щекой.

— Я просто подумала, что тебе наверняка доложили про Коула и… и меня. Не хотела, чтобы ты переживал.

Он засмеялся, ощущая, как горячо становится сердцу.

— Ты хотела сказать — ревновал? — Император тоже обнял Шайну и сразу недоумённо нахмурился, почувствовав под ладонями плащ академии. — Разве ты только что вернулась из города? Почему в плаще?

— Я… — Она подняла голову и зашептала, почти касаясь губами его подбородка: — Это глупо, наверное… Я уже собиралась спать, когда подумала, что тебе может быть неприятно, и решила воспользоваться зеркалом… Но одеваться полностью мне было лень…

Сердце, уже разогревшееся до состояния раскалённого камня, трепыхнулось в груди, и горячая кровь ударила в мозг, затуманивая разум. Велдон и сам не понял, как развязал завязки плаща Шайны, распахнул его — и стиснул ладонями тонкую талию, скрытую лишь невесомой тканью ночной рубашки. Только заметил, как сверкнули в темноте глаза девушки, дыхание её сбилось, и она встала на цыпочки, чтобы коснуться мягким и сладко пахнущим ртом его щеки.

Волна жаркого вожделения накрыла императора, и он прижал Шайну к себе теснее, ближе, ощущая, как бешено колотятся её и его сердца, как пульсирует кровь там, внизу, где они касались друг друга бёдрами. И он уже приподнимал ночнушку Шайны, желая почувствовать пальцами голую кожу, когда вдруг опомнился, осознав, где сейчас находится — но главное, с кем…

— Всё, всё, хорошая моя, — шепнул Велдон, отпуская девушку. Погладил ладонью по щеке — и Шайна всхлипнула, вновь потянувшись к нему за лаской. — Всё, всё. Не нужно…

— Нужно! — Она упрямо мотнула головой, и не собираясь убирать руки с его плеч. — Я же чувствую. Я, знаешь ли, в борделе выросла!

Велдон не удержался от улыбки — с таким смешным искренним возмущением это было сказано.

— Знаю. Поэтому ты должна знать, что есть физиология, а есть чувства. И я слишком дорожу тобой и твоими чувствами, чтобы идти на поводу у одной лишь физиологии.

— Моими? — переспросила Шайна медленно и всё-таки опустила руки. — А у тебя чувств нет?

— Конечно есть.

— И какие это чувства? — Голос дрогнул, сразу растеряв воинственность. — Что ты чувствуешь ко мне, Норд?

Да… В двадцать лет говорить такое было тяжело. Наверное, потому что в глубине души считаешь любовь слабостью, ведь она делает тебя уязвимым. Но теперь всё было иначе.

— Я тебя люблю, — ответил Велдон просто и спокойно, вновь улыбнувшись, когда Шайна застыла перед ним, словно каменная статуя, перестав даже дышать. — Иди, моя хорошая. Тебе нужно возвращаться в академию и как следует отдохнуть перед боевой магией.

— Но…

— Иди.

Шайна была слишком растеряна из-за его признания, поэтому легко подчинилась. А Велдон, проводив девушку, тяжело опустился в кресло и, потерев ладонями саднящие от усталости глаза, подумал: возможно, он всё-таки зря признался Шайне в своих чувствах. Теперь ей будет тяжелее его забыть.

Шайна Тарс

От портального зеркала я отошла не сразу. Вообще не знаю, сколько времени стояла, пытаясь осознать… я действительно это слышала или показалось?

Нет, не показалось. Норд на самом деле сказал, что любит. Ох…

Мне бы радоваться, но я не могла. Наверное, потому что это признание отдавало безнадёжностью, отчаянием и какой-то похоронной скорбью. Так солдаты признаются жёнам в любви, прежде чем идти в атаку, — знают, что, скорее всего, не вернутся. И как тут радоваться, если Норд явно не собирался даже целовать меня, не говоря уж о большем…

Я кусала губы, стоя перед портальным зеркалом, и бессильно сжимала кулаки, не представляя, что могу предпринять, дабы изменить ситуацию. Я хотела вернуться, но прекрасно осознавала, что ничего этим не добьюсь. Я уже успела хорошенько изучить Норда, поэтому понимала — он просто вновь отправит меня назад. Это какой-то камень, а не человек! Разве можно так вести себя, если любишь?

— Позволь всё-таки спросить, — раздался вдруг громкий злой голос, и я от неожиданности подпрыгнула, — куда ты шляешься по ночам, Шайна?

Мгновение — и из-за одной колонны вышел Коул. Я плохо видела его лицо почти в полнейшей темноте, но, если судить по голосу, эльф был в ярости. Интересно,