Хроника - Салимбене де Адам

И я сказал: «Он не мог, поскольку некоторые так привержены его писаниям, что стесняются пересмотреть то, что они сказали, чтобы не показаться лжецами, и поэтому не могут отступить. Об этом мудрец говорит, Притч. 26, 11: “Как пес возвращается на блевотину свою, так глупый повторяет глупость свою”. И тут же следует (Притч. 26, 12): “Видал ли ты человека, мудрого в глазах его? На глупого больше надежды, нежели на него”»[1442]. Когда графиня да Казерта осудила императора Фридриха за то, что он повел себя неразумно, вступив в войну с ломбардцами, хотя имел в своем королевстве все блага, которыми может наслаждаться человек, он сказал в ответ: «Я знаю, графиня, что ты говоришь правду, но я уже зашел так далеко, что без позора для себя не могу отступить. О если бы я всегда пользовался твоими советами, ведь тогда у меня не было бы стольких напастей». Графиня сказала ему: «Тебе будет хуже, когда на тебя свалятся большие напасти». А ведь он еще не был отрешен от власти и не был побежден жителями Пармы. Император сказал ей: «Я не ожидаю бóльших напастей, но надеюсь отомстить своим врагам» /f. 336d/. Графиня ему сказала: «Плохо мстит за полученную несправедливость тот, кто совершает худшую». Поэтому некто сказал:

Если кто зло претерпел и злом за зло отомщает,

Он лишь множит беду и срамом себя покрывает.

То же случилось с Эццелино да Романо: отправляясь в последнее сражение, в котором он был убит[1443], он спросил совета у своих, следует ли ему перейти реку[1444], чтобы сразиться с врагами, или нет, и они стали советовать ему не переходить; тогда он сказал: «Я знаю, что вы говорите правильнее меня, но тем не менее хочу перейти». И, таким образом, он сознательно, понимая это, поспешил к смерти. Поэтому говорит Екклесиаст, 7, 13: «Смотри на действование Божие: ибо кто может выпрямить то, что Он сделал кривым?» Иона также стыдился жить в своей земле, потому что он, пророчествовавший против Ниневии, прослыл бы лжецом[1445]. Потому он и сказал Господу: «Очень огорчился, даже до смерти» (Иона 4, 9). Лучше поступил Михей, который сказал: «Если бы какой-либо ветреник выдумал ложь, …то он и был бы угодным проповедником» (Мих. 2, 11). Итак, некоторые столь своевольны и упрямы, что не хотят отступать от своих слов, поскольку боятся стыда. Поэтому мудрец говорит, Притч. 21, 16: «Человек, сбившийся с пути разума, водворится в собрании мертвецов». И еще: «Человек нечестивый дерзок лицом своим, а праведный выпрямляет путь свой» (Притч. 21, 29)[1446].

Когда брат Иоанн из Кастельвеккьо, римский министр, который ездил на генеральный капитул, проходивший в Страсбурге[1447], рассказал, что брат Иоанн Пармский, бывший генеральный министр, до сих пор сохраняет прежние убеждения, и я ответил ему, что если бы я был с ним, то, думаю, смог бы склонить его изменить их, он сказал мне: «Тогда иди к нему, ибо он находится в моей провинции, в обители Греччо». Там блаженный Франциск на Рождество Христово читал Евангелие и воссоздал вифлеемский вертеп с яслями и сеном, и Младенцем. «Ведь эту обитель брат Иоанн выбрал себе для проживания; однако он может идти куда захочет». И добавил римский министр: «“Пойди /f. 337a/, пади к ногам и умоляй ближнего твоего” (Притч. 6, 3), ибо святой Иаков говорит: “Братия! если кто из вас уклонится от истины, и обратит кто его, пусть тот знает, что обративший грешника от ложного пути его спасет душу от смерти и покроет множество грехов” (Иак. 5, 19–20)».

О том, что брат Иоанн Пармский хотя и имел врагов, однако имел и много больших друзей, которые почитали его; они перечисляются ниже

И необходимо отметить, что, хотя многие язвили брата Иоанна Пармского из-за учения аббата Иоахима, однако было много и тех, кто любил его. Среди них был магистр Петр Испанский; он стал кардиналом[1448] и впоследствии папой Иоанном XXI[1449]; поскольку он был великий софист, логик, диалектик и богослов, он послал за братом Иоанном Пармским, который имел схожие с ним черты. Ведь, как говорит сын Сирахов, 13, 19–20: «Всякое животное любит подобное себе, и всякий человек – ближнего своего. Всякая плоть соединяется по роду своему, и человек прилепляется к подобному себе». Итак, папа захотел, чтобы он всегда был с ним в курии, и помышлял сделать его кардиналом, но, застигнутый смертью[1450], не смог сделать того, что замыслил. Ибо на папу обвалился потолок, и он умер. И исполнилось то, о чем говорится в Писании, Сир. 10, 12: «Ныне царь, а завтра умирает». И папа Иннокентий IV любил брата Иоанна как свою душу, и, когда тот приходил к нему, он встречал его поцелуем в уста; и помышлял сделать его кардиналом, но, застигнутый смертью[1451], не успел.

О Ватаце и о почете, который он оказал брату Иоанну Пармскому

Подобным образом Ватац, греческий император[1452], прослышав о святости брата Иоанна Пармского, послал к папе Иннокентию IV[1453], прося, чтобы тот послал к нему брата Иоанна, генерального министра, так как надеялся, что с его помощью греки вернутся к наставлениям Римской церкви. И когда брат Иоанн прибыл туда, Ватац так полюбил его, что захотел сделать ему много подарков. Брат Иоанн отверг их все по примеру Даниила, который сказал царю Вавилонскому: «Дары твои пусть останутся у тебя, и почести отдай другому» (Дан. 5, 17). Ватац /f. 337b/, увидев, что брат Иоанн не хочет ничего принять, получил тем самым хороший пример. Однако он охотно дал бы ему много ценностей. И тогда он попросил, чтобы брат Иоанн, ради любви к нему, когда ездил верхом по Греции со своим окружением, держал в руке хлыст, который он ему дал. Тот же, полагая, что хлыст предназначен для подхлестывания коня, принял его, вспомнив такую строку: Ежели конь на скаку – шпора ему не во вред[1454]. И греки, когда видели этот императорский знак, все преклоняли колена перед братом Иоанном, как делают латиняне, когда во время мессы поднимают и показывают им тело Господа; и они брали на себя все расходы брата Иоанна и его окружения. И так брат Иоанн возвратился к папе Иннокентию