Хроника - Салимбене де Адам

они заранее заполняли его гостиничные покои (то есть раньше, чем он сам войдет в трапезную для вкушения пищи, что он всегда делал сразу после восстановления сил от тягот пути, когда задерживался в какой-нибудь обители), дабы они от его прибытия получали какое-нибудь отдохновение, по слову, написанному о Господе, Ис. 28, 12: «“Вот – покой, дайте покой утружденному, и вот – успокоение”. Но они не хотели слушать». Но говорится в Притчах, 21, 13: «Кто затыкает ухо свое от вопля бедного, тот и сам будет вопить, – и не будет услышан». Это случилось с просящим богачом, который молил Авраама о капле воды, Лк. 16, 24. Также читаем о Господе нашем Иисусе Христе, что Он уподобил себя курице, имеющей цыплят, которая отнимала у себя, чтобы дать найденную пищу детям, и не различала, кто среди них белый, кто черный, кто рыжий, но выкладывала найденное зерно в одну кучу, чтобы /f. 338b/ все вместе имели и пользовались, Мф. 23, 37[1466]. Поэтому о Боге в похвалу Ему говорится, Прем. 6, 7: «Он сотворил и малого и великого и одинаково промышляет о всех». Так и брат Иоанн Пармский был человеком беспристрастным, не имея ни к кому какой-либо особой любви, и был очень учтивым и щедрым за столом, вплоть до того, что, если на столе перед ним были разные хорошие вина, велел всем давать их в равной мере или ставить в кувшине, чтобы все имели одинаково; эта учтивость и великая щедрость отмечались всеми.

О примере учтивости некого английского короля

И он поступал так по примеру некого английского короля[1467]. Тот по какому-то поводу должен был обедать со своими приближенными в роще у источника, и кто-то передал ему бутылку доброго вина, и король спросил, есть ли еще вино, а когда ему ответили, что нет, он сказал: «Будем иметь его в изобилии». И немедленно вылил все содержимое сосуда в источник, произнеся: «Пусть все пьют». Видя это, приближенные короля возрадовались его учтивости, так как поняли, что он не захотел пить один, оставив их страдать от жажды. Но совсем иначе поступает скупой, о котором упоминается в Сир. 11, 17. Ибо он говорит: «Я нашел покой и теперь наслаждаюсь моими благами». Но известно речение: Без друга и товарища ни в чем не будет радости[1468]. А также: «Лучше уважение, нежели выгода»[1469].

О товарищах брата Иоанна Пармского, генерального министра. О брате Марке, товарище генеральных министров

Вот товарищи, которых имел брат Иоанн Пармский, когда он был генеральным министром.

Первый – брат Марк из Монтефельтро, честный и святой человек, который прожил долгую жизнь. И был он товарищем брата Кресценция[1470], и брата Иоанна Пармского, и брата Бонавентуры[1471]. /f. 338c/ Он был из Модильяны, покоится в Урбино, славен чудесами. Модильяна – это замок в Масса-ди-Сан-Пьетро. Урбино же – это город в горах, через который лежит путь к другому городу, называемому Кальи[1472]. А тот – ключ к провинции Анконская марка, через которую лежит путь в Ассизи, в долину Сполето, к блаженному Франциску. Брат Марк был провинциальным министром в Анконской марке[1473] и проявил там себя наилучшим образом. Он был также хорошим сочинителем, писал легко и понятно, и за труд, который он взял на себя, будучи товарищем генеральных министров и составителем их писем, он заслуженно был удостоен на каком-то генеральном капитуле того, чтобы каждый священник ордена после его кончины отслужил мессу за упокой его души[1474]. Умер же он в лето Господне 1284. Он был моим близким другом. И он так любил генерального министра брата Бонавентуру, что после его смерти[1475], когда вспоминал о его великой учености и обо всех присущих ему достоинствах, то в некоем умилении разражался слезами, подобно тому, как это было с блаженным Петром при воспоминании о Христе. И когда брат Бонавентура, генеральный министр, должен был проповедовать клиру, брат Марк приходил к нему и говорил: «Ты будто поденщик, и в прошлый раз, произнося проповедь, ты не ведал, что говоришь. Так я надеюсь, сейчас ты будешь говорить, как следует». Брат Марк говорил это для того, чтобы заставить его говорить лучше, по слову Писания, Сир. 22, 21: «Наносящий удар глазу вызывает слезы, а наносящий удар сердцу возбуждает чувство болезненное». И в то же время брат Марк записывал все проповеди брата Бонавентуры, желая иметь их.

О том, как брат Бонавентура, генеральный министр, радовался отмеченным у него «порокам», числом пять

Радовался брат Бонавентура, когда брат Марк указывал на его /f. 338d/ «пороки», числом пять. Во-первых, он был кротким и терпеливым человеком. Во-вторых, в этом он подражал блаженному отцу Франциску. В-третьих, известно, что он его глубоко любил. В-четвертых, он обладал способностью избегать суетной славы. В-пятых, он имел дар ясного предвидения.

О других товарищах брата Иоанна мы скажем в другом месте, когда это будет удобно[1476].

О том, как брат Иоанн Пармский приноравливался, насколько это было возможно, к братьям и к совместной жизни с ними

Итак, брат Иоанн Пармский, будучи генеральным министром, когда колокольчик созывал к чистке овощей или трав, приходил на монастырские работы и трудился вместе с другими братьями, что я многократно видел своими глазами. И поскольку он был мне другом, я говорил ему: «Отче, вы поступаете, как учил Господь, Лк. 22, 26: “Кто из вас больше, будь как меньший, и начальствующий – как служащий”». И он отвечал: «“Так надлежит нам исполнить всякую правду” (Мф. 3, 15), то есть, совершенное смирение»[1477]. Церковную службу он исполнял денно и нощно и особенно утреню и вечерню, и монастырскую обедню. Что бы ни возлагал на него кантор, он тотчас исполнял: и запевал антифоны, и читал вслух, и пел респонсории, и служил монастырскую обедню.

В лионском монастыре я видел[1478], как дважды в один день он проповедовал братьям в день Вечери Господней[1479], один раз утром и затем перед омовением ног[1480]; и были там среди наших братьев епископы и священники. И папа Иннокентий IV в то время находился в Лионе со своими кардиналами. Таким же образом он совершал бы службу и в следующую за тем Пятницу[1481], но поскольку для этой цели был приглашен господин Гульельм, который был епископом Модены[1482]