Светоч дружбы. Восточный альманах. Выпуск четырнадцатый - Михаил Иванович Басманов

Кинскэ побежал к князю, не помня себя от радости.

— Ваша милость, я принес три диковины, — распростерся он в поклоне.

— О, так давай же сюда «пии-пии», — поторопил его князь.

— Прошу взглянуть, — отворил Кинскэ первый ларчик.

И вдруг из него вереницей потянулись карлики. Сотни, тысячи карликов, и все дуют в маленькие флейты: пии-пии.

— Хм. Великолепно! А теперь покажи «дон-дон».

Кинскэ открыл второй ларчик.

И оттуда тоже вышли сотни, тысячи карликов. Бьют в маленькие барабаны: дон-дон, дон-дон, дон-дон.

Все карлики, и флейтисты, и барабанщики, построились в одну шеренгу. Идут вокруг княжеского дворца: пии-пии, дон-дон.

— Хм. Вот это диво так диво! Зрелище на редкость. Ну, а теперь покажи третью диковинку: «эй-са»!

— Повинуюсь.

Кинскэ открыл третий ларчик.

И вдруг оттуда выскочили карлики-самураи в доспехах и шлемах, с копьями и мечами. С воинственными криками «эй-са! эй-са!» бросились они на князя и его кэраев.

Князь обомлел от страха.

— Нет, нет, пусть опять спрячутся в ларчик. Послушай, Кинскэ, ты не сам добыл эти диковины, девушка помогала тебе. Она разгадала мои уловки. Страшной силой одарена эта красавица. Чтобы искупить мои провинности, я щедро одарю вас. Завтра явитесь ко мне вдвоем.

Наутро Кинскэ с Вакахимэ предстали перед князем.

— Добро пожаловать, — молвил князь. — Мне стыдно, что прибегал я к хитрости. Но, девушка, я хочу задать тебе один вопрос.

— Что же ты хочешь узнать, князь? — спросила Вакахимэ.

— Поведай мне, кто ты такая? Откуда пришла? Сдается мне, ты не нашей, человеческой, породы.

— Хорошо, открою всю правду. Но раньше дозволь и мне обратиться к тебе с просьбой, — ответила Вакахимэ.

— Согласен, говори.

— Князь, я слышала, что нет у тебя сына. Назначь своим наследником Кинскэ. Тогда будешь спокойно править княжеством.

Князя не надо было просить второй раз.

— Я и сам об этом подумывал. Не надо меня уговаривать, я сердечно рад.

— Благодарю тебя. Узнай же, кто я. Я из дворца Дракона, матушка моя Отохимэ. Это по ее приказу помогала я Кинскэ, жаль нам стало добросердечного мальчика. Тысячу мешков риса, ларчики «пии-пии», «дон-дон», «эй-са» прислала моя матушка. Морские сокровища не в пример драгоценнее земных. Прощайте, я возвращаюсь во дворец Дракона, а вам препоручаю заботу о Кинскэ. Если нужно, всегда помогу.

Князь несколько раз склонил голову в знак согласия, и успокоенная Вакахимэ покинула княжеский замок.

С тех пор, только возникали в княжестве смущение и тревога, Кинскэ обращался за добрым советом к Вакахимэ. Смотришь, все и уладится.

В свое время Кинскэ стал мудрым князем и успешно правил страной.

СЕСТРА — БЕЛАЯ ЛЕБЕДУШКА

(Сказка о. Осима)

Жил в стране Сасю князь Сасю. Родились у него сын и дочка, но, на беду, жена его умерла.

Девочку звали Тама-но Тю, а мальчика Канихару.

Десять лет не брал князь другой жены, терпеливо сносил свое вдовство.

Однажды стал он держать совет со своими детьми:

— Послушайте, Тама-но Тю и Канихару. Хочу я взять себе жену. Ведь когда посещают меня другие князья, я, вдовый, словно бы перед ними унижен.

— Непременно женись, отец, — сказали дети.

— Ну, если вы согласны, отлучусь я на три дня. Поеду искать невесту. — И с этими словами князь покинул свой дом.

Три дня искал он невесту. Кажется, много их на свете, но ни одна ему не приглянулась.

Вот приехал он в местность, что звалась Ямадамути-нуяси, и увидел: красивая женщина ткет полотно.

Попросил он дозволения войти в дом. Женщина встретила его ласково:

— Откуда вы изволили пожаловать? Не угодно ли табачку?

— Я — князь Сасю страны Сасю. Овдовел я и вот ищу себе жену. Не пойдешь ли ты за меня замуж?

— Что же, охотно пойду. Муж мой был князь Ямадамути, но умер он, а сына у меня нет, только дочка. Княжеский дворец со всеми владениями перешел в чужие руки. Вот и приходится мне ткать полотно, чтобы прокормиться. Если возьмешь меня вместе с дочерью, чего же мне желать лучшего.

Князь вернулся домой вместе с этой женщиной и ее дочерью.

— Тама-но Тю, я привел к тебе новую мать. Выйди и приветствуй ее, — приказал князь.

Тама-но Тю вышла на голос отца.

— Погляжу на волосы, это словно бы волосы моей родной матери. Погляжу на платье, это словно бы платье моей матушки. Будьте же мне вместо матери, — сказала девочка.

Новая жена хорошо заботилась о детях князя. Но вот просватали Тама-но Тю за князя страны Сага. Настало время отвезти невесту в дом к жениху. Позвала мачеха девушку и приказала ей:

— Пойди на Гору криптомерии и набери там пеньки. Надо изготовить циновку для котла.

Принесла Тама-но Тю пеньки, и сплели из нее циновку.

Нагрела мачеха воду в котле, да так, что получился крутой кипяток. Сверху положила циновку.

— Ну, Тама-но Тю, полезай в котел, искупайся.

— Нет, нет, матушка. В котле крутой кипяток, я обварюсь до смерти.

— Как, ты идешь замуж за такого знатного князя и не хочешь искупаться в горячей воде? Ах ты, неряха!

Схватила мачеха девушку и бросила в котел. Тама-но Тю обварилась и умерла. Увидел это Канихару и заплакал в голос.

Мачеха повинилась перед князем:

— Негодную ты выбрал себе жену. Собралась я приготовить мисо[80] и нагрела в котле воду. А дочь твоя захотела искупаться, прыгнула, не спросясь, в крутой кипяток и обварилась до смерти. Мой недосмотр, моя вина.

— Страшное несчастье! — опечалился отец. — Ведь она — сговоренная невеста. Завтра какой ответ пошлем мы ее жениху, князю страны Сага?

— Пусть это тебя не тревожит, есть у меня дочь Кана, нарядим ее как невесту и отправим жениху. Никто не заметит подмены, — стала успокаивать мачеха своего мужа. Но у того заныло сердце, и он слег в постель.

На следующий день прибыл от князя Сага свадебный поезд. Отец так расхворался, что поехать не мог. Отправились втроем: мачеха с дочкой Кана и мальчиком Канихару.

Радостно встретили невесту в доме жениха. После свадебного пира собралась мачеха в обратный путь и говорит молодому князю:

— Этот мальчик Канихару — слуга Тама-но Тю. Посылайте его каждый день собирать хворост, а вечером пусть он разминает вам поясницы, спины трет.

Вернулась домой мачеха и рассказывает:

— Я назвала мою Кана именем Тю и отдала ее в жены князю Сага. Никто ничего не заподозрил.

— А как же Канихару? — спросил отец.

— Молодая жена с непривычки стала тосковать в чужом доме, и я оставила там Канихару погостить с неделю, — ответила мачеха.

На другое же утро