Диверсанты - Валерий Николаевич Ковалев

На дороге начался ад.

Грузовики съезжали с дороги в поле, с них сыпались солдаты, а танк бил по ним, не переставая. Факелами вспыхнули еще три машины, поле усеялось неподвижными телами. Оставшиеся в живых залегли в кювете и хаотично отстреливались.

Когда боезапас был использован наполовину, в той стороне, где залегла рота, стали рваться мины, а из огня с дымом выползла самоходка и ударила по танку. Снаряд скрежетнул по броне, машину слегка тряхнуло.

В следующую минуту впереди на фланге вверх взлетела красная ракета.

– Рвем когти! – заорал чумазый Сафронов, открывая верхний люк.

Один за другим, десантники выбрались из машины и, спрыгнув наземь, припустили к бору. Через короткое время позади рвануло (Усатов на бегу оглянулся). Их огневая точка горела, окутываясь чадным дымом.

Когда группа, загнанно хрипя и отхаркиваясь от пороховых газов, достигла бора, рота завершала погрузку.

– Все целы? – встретил «танкистов» потный Иванченко. – Быстро в машину!

Ребята один за другим перевалились в кузов последней, ЗИСы вслед за мотоциклом тронулись с места.

На ночевку остановились спустя полтора часа в заброшенном песчаном карьере. Он был хорошо укрыт от посторонних глаз, но вверху командир роты приказал выставить охранение.

Для начала под росшим на склоне вековым дубом похоронили двух убитых в бою десантников из первого взвода. Одним был Тенгиз Кобуа, родом из Сухуми, а вторым – дальневосточник Саша Цветков. Ротный запевала. У изголовий могилок вбили два тонких березовых ствола с фанерками. На которых химическим карандашом надписали фамилии ребят, с датой смерти. Склонив головы, их товарищи стояли рядом с зажатыми в кулаках пилотками, а потом вперед вышел Романенко и сказал всего две фразы: «Вы погибли, как герои, в бою с врагом. Мы отомстим за вас ребята».

Потом все разошлись и занялись текущими делами. Одни разожгли два жарких, бездымных костра из сухого, набранного в лесу валежника, другие, под руководством Дорошенко, разделали и зажарили трофейную свинью на углях, часть которой десантники употребили на ужин. После все, кроме часовых, спали до утра, завернувшись в плащ-палатки, а на восходе солнца, заправив баки горючим, рота двигалась к очередной цели.

Ею оказалась группа военнопленных, которую немцы гнали по проселочной дороге на запад. Их обнаружил подвижный дозор при очередной стоянке. Около сотни понурых красноармейцев, среди которых имелись раненые, конвоировали пятнадцать автоматчиков. Впереди, на рослом жеребце, в седле покачивался офицер, за колонной громыхали две чем-то груженые телеги.

Время от времени со стороны колонны доносились хриплые крики «Шнель!» и «Русиш швайн!», под которые фашисты толкали прикладами и пинали сапогами отстававших.

Романенко тут же принял решение.

Два взвода скрытно выдвинулись вперед и залегли в пересохшем болотце, меж кочек по обе стороны дороги, а впереди был выставлен заслон.

– Бить по охране, после меня, – приказал командир роты. – А затем сразу в атаку.

Когда, шаркая ногами, группа военнопленных вошла в сектор обстрела, лейтенант за кустом лещины вскинул к плечу взятую у бойца винтовку, хлестнул выстрел. Офицер, взмахнув руками, повалился с коня, тишина взорвалась двумя залпами, а потом с обеих сторон на дорогу вынеслись десантники. Оставшихся в живых конвоиров добили прикладами и ножами. Чуть позже освобожденные (одни с радостными лицами, другие, наоборот, угрюмые) стояли на поляне в ближнем лесу, построенные в две шеренги. А рядом – повозки с лошадьми, в которых обнаружились несколько десятков русских трехлинеек, а также патроны к ним. В ящиках и подсумках.

– Офицеры среди вас есть? – хмуро оглядел заросшие лица Романенко.

– Я, – прихрамывая, вышел один, со шпалой в петлице.

– И я, – добавился к нему второй, круглолицый и в прожженном комбинезоне.

– Чем командовали?

– Батальоном, – опустил голову капитан.

– А я броневым взводом, – сказал круглолицый.

– Где и как вы попали в плен, я спрашивать не буду, – жестко сказал ротный. – Принимайте над остальными командование и выходите лесами к нашим. Оружие, карту и немного продуктов я дам. Раненых посадите на телеги. Яковлев! Иванченко! – обернулся к молча стоявшим у машин десантникам.

– Слушаем, – подошли взводные.

– Всех переписать, выдать, что сказал, и отправить.

– А может, мы с вами? – с надеждой поднял глаза на старшего лейтенанта капитан.

– С нами нельзя, – ответил Романенко. – Мы на задании.

После чего отвел капитана с товарищем по несчастью (тот был младший лейтенант) к своему «Цундапу», вынул из планшетки карту с карандашом и расстелил под турельным пулеметом на люльке.

– Мы здесь, – ткнул грифелем в сетку. – А выходить вам сюда, – провел невидимую линию до второй отметки. – Это полторы сотни километров.

– Ясно, – наклонились над картой офицеры.

Затем ротный, сложив лист вчетверо, вручил его капитану.

– Держи, у меня есть запасная.

– Спасибо, – кивнул тот и сунул карту в голенище сапога, а младший лейтенант шмыгнул носом.

В это время Иванченко выдавал бывшим пленным винтовки с боеприпасами, а Яковлев записывал в блокнот их фамилии. Трехлинеек не хватило, добавили пять захваченных в бою немецких автоматов и несколько гранат с длинными рукоятками. Одновременно Дорошенко передал раненым в телегах два туго набитых сухарями и жареной свининой вещмешка, добавив пару коробок спичек, йод и индивидуальные пакеты.

Спустя полчаса строй с двумя запряжками позади виднелся у дальней опушки.

– Как думаешь, дойдут? – глядя ему вслед, спросил Томилин у Быкова.

– По идее, должны. А там как получится, – ответил Колька.

Еще двое суток по лесным и проселочным дорогам рота колесила в заданном районе. Неоднократно наблюдая, как по большакам в сторону Могилева двигались фашистские войска: танки, пехота, артиллерия, а над ними в небе тяжело гудели самолеты.

В эти дни десантники разгромили в одной из деревень немецкую комендатуру, потеряв еще одного бойца – Мингажева, подорвали штабной автомобиль, а затем уничтожили из засады армейский обоз с продовольствием. Поскольку топливо было на исходе, они утопили все свои машины в болоте, а затем вышли к своей бригаде. В заранее обусловленном квадрате. Там узнали, что вернулись и остальные роты батальона Полозкова, совершившие ряд диверсий в полосе наступления противника. А еще в расположение бригады вышла группа солдат во главе с капитаном. Прорвалась с боем. Но главной новостью было взятие немецкими войсками Минска. О чем сообщили по рации из штаба корпуса.

Ночью, лежа в палатке рядом с Усатовым (бригада стояла в лесном урочище), Юрка тихо спросил:

– Как же так? Политрук говорил, у нас с Германией мирный договор, а она напала. Командиры – будем бить врага на его территории, а немцы взяли Минск.

– Капиталисты всегда брешут, – ответил Мишка. – А фашистов скоро погоним назад. Дай время.

– Я тоже так думаю, – согласился Легостаев, и друзья уснули.