Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

— Этого не может быть... Драко не стал бы... Вы сами говорили, что он не садист.

Северус покосился на неё.

— Считаете, если он не садист, то ни разу не пытал никого до смерти? — На его лице было написано презрение. — Уверен, вы помните значение его рун. Как думаете, мисс Грейнджер, в чем именно он остаётся «непреклонным» и «стремящимся к идеальным результатам»?

Гермиона почувствовала, как все ее тело сковало от напряжения. Ее подбородок дрожал.

— Вы тоже убивали людей, однако я никогда не сомневалась в вашей преданности, Северус.

Он издал тихий смешок, и его губы искривились в ухмылке.

— Я предан только одной цели: победе Ордена в войне. Ужасные вещи, которые я вынужден творить, совершались мною только в случае крайней необходимости. Думаете, мне нравится чувствовать, как разрушается моя душа? Как ее отравляет темная магия? И все это ради тех, кто даже не готов идти на подобные жертвы, кто презирает меня и сомневается во мне, — он покачал головой. — Однако сейчас главное не это. Смерть Гиббона не была необходимостью. Он даже не являлся важной фигурой. Его убийство не служило никаким стратегическим целям. Оно не было совершено ради Ордена. И уж точно не было никакого смысла держать его в сознании, пока ему отрезали руки.

Гермиона продолжала качать головой.

— Его мог убить кто-то другой. Вы не можете быть уверены, что это сделал Драко.

Северус замер и неторопливо повернулся к Гермионе.

— Это был он. Я точно знаю, что это был Драко. Причина моей уверенности состоит в том, что, осматривая тело Гиббона, я наткнулся на след интересной магии. Это были сдерживающие чары моего собственного изобретения. И я обучал им только одного человека. Вас. Вы использовали эти чары, чтобы исцелить его руны, не так ли?

Комната закружилась перед глазами Гермионы, и ей пришлось схватиться за край стола, чтобы не упасть.

Северус смотрел на неё сверху вниз. Выражение его лица было суровым.

— Я был шпионом почти столько же лет, сколько вы живете на этом свете, мисс Грейнджер. Поэтому прекратите защищать его и внимательно выслушайте меня.

Гермиона замерла.

Окинув ее взглядом, Северус поджал губы.

— Драко вышел из-под контроля. Если он когда-то и был предан Сопротивлению, то сейчас все изменилось. Чего бы Драко ни пытался добиться, он делает это не только ради Ордена. Он является одним из самых влиятельных генералов и отчитывается только перед самим Темным Лордом. У него свои собственные источники информации. Он использует добытые сведения, чтобы заставить Орден зависеть от него и не позволить сдать его.

Гермионе стало трудно дышать. Кончики ее пальцев покалывало. Она слабо кивнула.

— Думаю, я знаю, зачем он убил Гиббона, — добавил Северус мгновение спустя. — Он постарался все скрыть и обставить убийство как смерть от пыток. Но стоило мне заметить след сдерживающих чар, как я обнаружил и другие детали, которые проливают свет на реальные намерения Драко. Он пытается найти способ избавиться от Темной метки и не умереть впоследствии.

— Умереть?

— Если бы можно было избавиться от Метки, просто отрубив себе руку, Игорь Каркаров был бы жив до сих пор. Ещё несколько Пожирателей пытались сбежать или переметнуться на Светлую сторону во время обеих магических войн, и, к несчастью для них, ничего хорошего из этого не вышло. Темная метка связывает Волдеморта с его последователями. Попытки избавиться от неё приводят к появлению проклятой раны на том месте, где раньше была Метка. Человек, решившийся на такой шаг, истекает кровью, пока не умрет. Не существует заклинаний или зелий, способных предотвратить это. Однако Драко все равно пытается отыскать способ избавиться от Метки, если таковой вообще существует.

Вдруг Гермиона с ужасом вспомнила о своём наблюдении.

— Раньше он был левшой. Но теперь он амбидекстр.

Северус приподнял бровь в задумчивости.

— Довольно логичное решение для человека, который рано или поздно собирается отрезать себе руку. Вы знаете, как давно он стал амбидекстром?

— С самого начала наших встреч. Я редко видела, чтобы он пользовался левой рукой, — она чувствовала, как в ее животе разливается горечь.

Лицо Северуса приобрело мрачное выражение.

— Значит, он планировал это в течение многих лет.

Гермиона пошатнулась, пытаясь заново переосмыслить все то, что, ей казалось, она знала. Драко вёл свою игру на протяжении долгого времени. Она была всего лишь незначительной деталью в его планах. Или средством для достижения нужных результатов. Теперь она ни в чем не была уверена.

Северус пристально смотрел на неё. На его лице читалось напряжение.

— Он станет смертельно опасен для обеих сторон, если сможет избавиться от оков, вынуждающих его быть преданным.

Гермиона кивнула. Если Драко избавится от Темной метки, ему больше не нужно будет подчиняться ни одной из сторон. И если все это время он планировал захватить власть в волшебном мире, то многое начинало обретать смысл.

Особенно теперь, когда Гермиона рассказала ему, что Гарри не собирается убивать Волдеморта.

Северус тяжело вздохнул. Внезапно он стал казаться гораздо старше своего возраста.

— Признаюсь, я полагал, что захват тюрем Орденом в июне станет для Драко началом конца. Учитывая, какое наказание он получил от Темного Лорда, я думал, что его дни сочтены, — Северус окинул ее внимательным взглядом. — За то, что в итоге все вышло не так, мы, похоже, должны быть благодарны исключительно вашей невероятной заботе о его здоровье.

Повисла пауза. Казалось, на несколько секунд весь мир вокруг Гермионы замер, а потом рассыпался на кусочки.

— Вы знали, что вся вина за июньскую атаку ляжет на его плечи, — произнесла Гермиона, смотря на Северуса расширившимися от осознания глазами. — Вы, Кингсли и Грюм. Вы все знали об этом. Вот почему вы были готовы использовать все наши ресурсы и так тщательно продумывали стратегию нападения. На самом деле вы не переживали о том, что Драко поймают на шпионаже. Вы надеялись, что его убьют за это.

Северус ничего не ответил.

— Почему... почему вы не сказали об этом мне? — наконец выдавила Гермиона. Ее голос дрожал от едва сдерживаемой злости.

— Мы не считали, что это необходимо, — пожал он плечами.

Гермиона чувствовала такую ярость, что, казалось, готова была спалить дом Северуса дотла.

— Мы полагали, что рано или поздно вы догадаетесь сами. Когда стало ясно, что вы так ничего и не поняли... что вы сочувствовали Драко