Воспоминания - Илья Гинзбург

вещи, я кормил его ужином и принимал задание. В 2 часа ночи он взмолился: «Любой другой на твоём месте либо давно выгнал бы меня, либо поставил бы зачёт!» Поскольку времени для сна у меня уже не оставалось, я продолжал мучить его, и отпустил только часа в три, когда он разобрался со всеми задачами. Прошло полтора года, я возвратился из туристского похода в зимние студенческие каникулы, и мне сообщают, что неделю назад Новосибирское радио исполнило по моему заказу песню «Партия – наш рулевой» (отвратительный образец верноподданно - партийного сочинения). И только ещё через два года Володя сознался, что эту заявку написал он – в отместку за ту ночь с заданием.

В 1961-62гг. в Академгородок приехали Р.З.Сагдеев, С.Т.Беляев, В.М.Галицкий, А.З.Паташинский, включился в работу кафедры В.Л.Покровский.

К работе на кафедре приступил Юрий Борисович Румер. Выдающийся физик, работавший с основоположниками квантовой механики, в 1938 г. он был арестован вместе с «врагом народа» Ландау и осуждён на 10 лет. Большую часть срока он проработал в «шарашке» А.Н.Туполева. В 1948-1953г. он был в ссылке, сначала в Енисейске, затем - в Новосибирске. В шарашке он создал цикл работ по пятиоптике (о том, что наше пространство может быть не четырёхмерным, а пятимерным). Тогда эти работы казались интересным курьёзом. В последнем десятилетии XX века они активно цитировались многими авторами. После реабилитации Ю.Б. не захотел возвращаться в Москву и возглавил новый Институт радиоэлектроники, первый физический институт в Новосибирске. Помимо прочего, здесь он создал отдел теоретической физики, где работали сильные физики В.Л.Покровский (США), А.М.Дыхне (стал академиком – ИАЭ им. Курчатова), А.М.Чаплик (академик, Институт Физики Полупроводников), А.П.Казанцев, Г.И.Сурдутович и др. – некоторых уже нет.

Валерий Леонидович Покровский и Александр Захарович Паташинский выполнили здесь свои замечательные работы по фазовым переходам второго рода. В 1978 г. Вильсон (США) получил Нобелевскую премию. Формулировку решения Нобелевского комитета о присуждении этой премии я интерпретировал словами - за доказательство полноты теории Покровского и Паташинского 1964 г. К нобелевской премии была близка и одна из работ Казанцева и Сурдутовича.

Но административная работа не была сильным местом Ю.Б., да и М.А. Лаврентьев не испытывал к нему большой любви, и вскоре после создания СО АН институт радиоэлектроники расформировывается, его сотрудники переходят в другие институты СО. В частности, созданный Ю.Б. теоретический отдел переходит в Институт физики полупроводников.

Сам Ю.Б. не пожелал идти в этот институт. Ширков пытался организовать для Румера лабораторию в нашем Институте Математики СО (ИМ) в рамках нашего отдела, но Учёный Совет института вопреки просьбе директора – С.Л. Соболева - проголосовал против (видимо сыграли два мотива - нежелание академика А.И. Мальцева усиливать физиков в институте и его антисемитизм). После этого в 1967г. Ю.Б. был принят в ИЯФ, где проработал до своей смерти в 1983 г. Во время работы в ИМ Румер сделал важную работу по групповым принципам биологического кода в ДНК, результаты которой – по утверждению генетиков - активно используются и поныне.

Ю.Б.Румер, 1971

Ю.Б. стал читать в НГУ курс термодинамики и статистической физики. Вдвоём с Моисеем Соломоновичем (М.Ш.) Рывкиным они написали очень хороший учебник, им пользуются и современные студенты НГУ. Некоторые их методические находки кажутся мне очень удачными (к их числу я отношу определение термодинамической энтропии как некоторого «номера» адиабаты). Общение с этим участником классического героического периода физики было чрезвычайно благотворно для нас - научной молодёжи, для студентов и учеников ФМШ.

В 1962-63гг. курс квантовой механики читали совместно В.М. Галицкий и Д.В. Ширков, мы вели семинары по этому курсу, совершенствуя систему заданий.

После отъезда Д.В. Ширкова из Новосибирска в начале 1970г. кафедру возглавил С.Т. Беляев. Он привлёк к преподаванию квантовой механики С.А. Хейфеца, В.Г. Зелевинского, И.Б. Хрипловича. Он же предложил Г.Л. Коткину и С.Л. Альтшулю создать совершенно оригинальный компьютерный практикум по квантовой механике, до сих пор остающийся, видимо, одним из лучших в мире.

При обсуждении программ теоретической деятельности в начале 1960-х годов возникла идея принимать у студентов, желающих стать теоретиками, курс экзаменов минимума Ландау. Даже пытались договориться, кто из наличных теоретиков какой экзамен принимает. Замах был сделан, но дело быстро затухло. Несколько студентов и фымышат принялись готовиться к этим экзаменам, но дальше первого экзамена дело не пошло. Победила «жадность» - желание включать студента в конкретную работу как можно раньше.

III. ОЛИМПИАДА И ФМШ. НАЧАЛО

Весной 1961г. я познакомился с Эриком (Эрнестом Ошеровичем) Рапопортом – математиком, кончившим ЛГУ. Вместе с только что приехавшим Игорем Бекаревичем мы обсуждали наши туристско-альпинистские похождения, Эрик рассказывал нам о линейном программировании. Мы вспоминали наше олимпиадное прошлое в Москве и Ленинграде и говорили о том, что хорошо бы организовать что-то подобное и в Новосибирске, но дальше слов мы пойти не успели.

Организация Олимпиады и Физматшколы

В июле-сентябре 1961г. М.А. Лаврентьев задумался о работе со школьниками. Надо было обеспечить незатухающий приток сильных абитуриентов в Новосибирский университет. В связи с этим он вспомнил о системе городских школьных олимпиад в Москве и Ленинграде и задумал провести региональную Сибирскую физико-математическую олимпиаду школьников. Её проведение он поручил одному из самых креативных (как говорят сейчас) физиков и организаторов в СО – Г.И. Будкеру (к нему обычно обращались – Андрей Михайлович – традиция, сохранившаяся со времён его обучения в МГУ и работы в ЛИПАН – ныне институте им. Курчатова). В создаваемом им оргкомитете олимпиады математическую часть должен был возглавить молодой и очень активный Юрий Иванович Журавлёв. Будкер привлёк к этой работе сотрудников ИЯФ Эдуарда Павловича Круглякова и Евгения Андреевича Кушниренко и студента НГУ, работавшего в ИЯФ, В.Е. Захарова. Я узнал об организации олимпиады от В.Е.Захарова в начале октября 1961г (после смерти И.Л. Бекаревича), вернувшись из отпуска, и пожелав участвовать в этой работе, вошел в оргкомитет. Журавлёв привлёк к работе в оргкомитете своих сотрудников Р.Е. Кричевского и Ю.Л. Васильева, а также Э.О. Рапопорта (с опытом ленинградских математических олимпиад). В декабре среди нас появился Алексей Андреевич Ляпунов, имевший еще довоенный опыт организации московских математических олимпиад, он естественным образом взял на себя руководство математической частью оргкомитета, а Ю.И. Журавлёв потихоньку (и – видимо – с облегчением) отодвинулся в сторону. Я не помню больше никого, кто ещё участвовал в работе этого первого оргкомитета.

М.А. Лаврентьев был не только замечательным учёным, но и прекрасным организатором. Он правильно подбирал людей для реализации своих идей и предоставлял им полную свободу, не вмешиваясь в детали до тех пор пока выдерживалась правильная общая линия. Так он вел