Заблудившийся звездолёт. Семь дней чудес. - Анатолий Иванович Мошковский

— А… а кто ж это самое… в неё? — посмеиваясь глазами, спросил Колесников; все опустили головы и стали рассматривать то свои руки, то колени, то блестящую поверхность пластикового стола. — Может, ты, Обжора?

— Н-нет, — мужественно выдавил Жора.

— Ты, Толя?

— Да что вы! Как ты можешь…

— Уж не ты ли, Алька?

— Да, немножко… — сказал Алька. — А это нельзя, ребята, нельзя!

— Точно, — пряча улыбку, проговорил Колесников. — Но раз это у одного тебя, значит, это никого больше не касается.

— Не у меня одного… — весь натянутый, взъерошенный, стал защищаться Алька. — У вас просто не хватает смелости признаться, а на самом деле вы, может, больше, чем я…

Лицо у Толи вспыхнуло ярче, чем у Альки.

— Л-ладно, х-хватит, — проговорил он, заикаясь, — я считаю, что Алька прав… Она, конечно, очень хорошая, но мы ведь в космическом рейсе… Короче говоря, тех, кто согласен с Алькой, прошу поднять руку, — и сам первый поднял.

Его поддержали Алька с Жорой, и уж последним, нехотя, потащил вверх руку Колесников.

Вскоре он позвал ребят в рубку и открыл обещанные вчера курсы по управлению и обслуживанию в полёте звездолёта.

Мальчишки слушали его вяло. Каждый хотя и делал вид, что смотрит на штурвал, на звёздную карту, клавиши или кнопки или пытается вникнуть в пункты и параграфы «Инструкции по эксплуатации «Звездолёта-100», на самом деле думал о недавнем разговоре. Мальчишек даже не очень обрадовала и весть, что на звездолёте есть фоно- и фильмотека с сотнями коробок с магнитофонными записями и самыми интересными земными кинофильмами; нажми в рубке одну кнопку — и по всему звездолёту раздастся музыка, нажми другую — и одна из пустых стен салона превращается в экран. И всё это устроено для того, чтобы экипажу не было тоскливо и одиноко в длительном полёте, чтобы легче переживалась оторванность от привычных условий жизни.

Глава 15

По курсу — планета!

Одна Леночка ничего не знала о разговоре, касавшемся её. В очень хорошем настроении вернулась она в свой отсек, с удовольствием съела содержимое полосатого тюбика, потом достала из чемодана тяжёлую белую коробочку и вынула из неё своего старого любимца — Рыжего лисёнка. Сколько помнила себя Леночка, всегда он был с ней, и она доверяла ему все свои тайны. Посадив его на столик, она нажала маленькую, невидимую в густой шелковистой шерсти кнопку на плече. Сразу зажглись карие огоньки в глазах Рыжего лисёнка, он ожил, провёл лапками по боку, словно прихорашивался, присел, как котёнок, на задние лапы, улыбнулся и спросил:

— Ну как идёт полёт, Леночка?

— Пока что прекрасно, Рыжий! У меня очень хорошие товарищи, нам весело, хоть иногда мы и спорим и даже слегка поругиваемся…

Леночка уснула с Рыжим лисёнком в руках и опять позже всех пришла к завтраку. Подойдя к столу, она заметила, что мальчишки не смотрят на неё, прячут глаза и что вообще они какие-то вялые и неразговорчивые, не то что вчера.

— Простите, мальчики! — сказала Леночка. — Я уж, видно, такая, что не могу иначе.

— Надо перестать быть «такой»! — буркнул Алька.

— Обязательно перестану, и в самом скором времени! — пообещала Леночка и засмеялась, думая, что Алька пошутил. — Но почему вы такие хмурые, такие унылые?

— А чего нам улыбаться? — набычился Толя. — Мы находимся в сверхопасном рейсе, и впереди нас ждут нелёгкие испытания…

— Но это ж впереди, а не сейчас… Тогда и перестанете улыбаться. Не узнаю вас, мальчики… Такие ль вы были на Земле?

Ей никто не ответил. Завтракали молча, Леночке стало обидно, и тогда она, чуть подумав, сказала:

— Жора, идём ко мне в отсек, я тебе кое-что покажу…

— Не надо мне ничего показывать! — тут же, и самым решительным образом, отверг её предложение Жора. — Я очень, очень, очень занят сейчас.

— Ну тогда я поговорю с Аликом, он повежливей тебя… Алик, я хотела бы…

Алька так стремительно отвернулся от неё, что едва не вылетел из кресла и не грохнулся об пол.

— Что с вами, мальчики? — ничего не понимая, спросила Леночка. — Простите, что я опоздала… — И посмотрела на них; ребята, как по команде, потупили глаза. — Я больше не буду…

Она вздохнула и ушла в свой отсек. Однако не успела Леночка пожаловаться на мальчишек Рыжему лисёнку, как из динамика послышался бодрый голос Колесникова:

— Внимание! Прямо по курсу перед нами планета! Через несколько минут, если получим разрешение, сядем на неё…

За дверью раздались радостные возгласы и топот ног: видно, ребята спешили к окуляру элекронно-оптического устройства в салоне.

— Если на планете окажется воздух, — продолжал Колесников, — выйдем без скафандров, однако в этом случае прошу всех надеть специальные комбинезоны, чтобы не путаться в штанинах и в юбках…

Сразу забыв о странной перемене ребят к ней, Леночка сунула голову в тесный складской отсек. И фыркнула, увидев, что мальчишки прямо в нём посбрасывали штаны и в трусах, пританцовывая на одной ноге, влезают в комбинезоны и застёгивают их на груди. Они были очень яркие, из светящейся ткани, чтобы, попав на незнакомые планеты, путешественники не потерялись, а даже на большом расстоянии могли видеть друг друга. И в каждой из них, возле воротника, был вмонтирован «КП-10» — крошечный кибернетический переводчик, переводящий землянину речь любого планетянина и наоборот.

— Мне, пожалуйста, фиолетовый! — попросила Леночка.

Жора снял с полки и протянул ей ярко-фиолетовый комбинезон и такого же цвета пилотку.

Леночка побежала в свой отсек переодеваться. Ткань комбинезона, мягкая, немнущаяся и лёгкая, не мешала движениям и в то же время, очевидно, предохраняла тело от ударов и возможной радиации.

Леночка посмотрелась в зеркало — комбинезон сидел на ней хорошо. От радости она даже три раза подпрыгнула в отсеке и последний раз так высоко, что стукнулась головой о потолок и, крикнув: «Мам!», поморщилась. «Наверно, вскочит теперь шишка», — подумала Леночка, но радость была куда сильней боли.

— Внимание, внимание! — раздался торжественный голос Колесникова, и Леночка поняла, что сейчас, как принято у всех космических командиров, он обратится с просьбой к планете, и особый автомат, построенный по последнему слову электронно-вычислительной техники, переведёт его слова на язык, понятный разумным существам этой планеты. — Мы, люди с