Платиновое сердце - Асти Брамс

15

Сделав долгую затяжку, друг выкинул сигарету и рывком поднялся с багажника.

– Погнали на смотровую, – бросил он, взявшись за дверь.

Задержав на нем настырный взгляд, я тоже нехотя поднялся.

– Ну погнали!

На городскую смотровую мы с Омоном ехали наперегонки. Он естественно примчал первым. Потому что вечно выеживается на дороге, как самоубийца. Как человек, которому нихрена не страшно в этой жизни и нечего терять. Впрочем, так оно, скорее всего, и было…

Этому двадцатитрехлетнему парню не особо фартило по жизни с самого рождения. Савва – сын улицы и одиночества. Матери никогда не знал, из детдома сбежал в тринадцать и выживал, как мог. Кликуха Омон прицепилась к нему за страсть закрывать лицо. Масками, платками, балаклавой. Видимо часто приходилось от копов ныкаться, вот и вошло в привычку.

Наше знакомство произошло эпично. Как-то в казино я сцепился с одним оленем, который грубил знакомой девчонке-администратору, а Савва оказался его близким. В общем, приехал он мне ебало бить. Слово за слово и мой нынешний друг вдруг понял, что его близкий реально олень. И ебало набили ему. Короче разошлись мы тогда с миром.

Второй раз пересеклись на заправке. Марк у Омона заглох, ну и я по-братски предложил помочь. А он из тех простых русских пацанов, которые живут по понятиям, добро не забывают. Дал номер свой, сказал звонить, если вдруг проблему будут. В итоге интересы у нас сошлись стремительно. И вот спустя год он фактически мой лучший друг.

Некстати вспомнил про еще одного… друга, блядь.

Его я тоже считал лучшим. То-то Омон с ним никак не контактировал... Он сук за километр чует!

На смотровой народ чалился вовсю. Много знакомых лиц встретилось, музыка качала годная. В итоге поднялось у Саввы настроение – телочка одна к нему быстро присоседилась, в тачку нырнула и они укатили искать темный уголок.

Я тоже не скучал. Крис прилетела с подружкой на дерзком БМВ, как только узнала, что я здесь. А Систа когда бухнет, чудит пиздец. То расскажет че-то, что все катаются в гоготе, то танцевать начнет типа твёрк, то прикалываться без меры. Ну и конечно на внимание начала подруга напрашиваться. Прижалась ко мне в какой-то момент, чтобы я грел ее своим пальто.

Конечно, я знал, что нравлюсь Кристине, но упрямо сохранял дистанцию. Не то, чтобы она была не в моем вкусе… Но если мы трахнемся, то дружбе нашей неизбежно придет конец. А на что-то серьезное у меня вообще не стояло сейчас. Ни с кем.

Домой я приехал в начале четвертого ночи. Разделся, принял душ и сразу завалился спать. Отцу пообещал серьезнее относиться к учебе, пары не пропускать, поэтому рассчитывал встать утром. Но не тут-то было… Будильник был послан нахер и я отрубился, едва вернул голову на подушку.

…

Юбка униформы задралась. Подходя все ближе, я не отрывал глаз от белых трусиков, прикрывающих нежные складки между стройных ног. Захватил пальцами края ткани, чтобы увидеть упругую задницу во всей красе. К члену стремительно прилила кровь. Я потянулся к белой полоске нижнего белья и слегка поддел ее, но тут Воронцова резко выпрямилась. Затрепыхалась и попыталась меня отпихнуть.

– Т-ш… – Я сковал ее руки, крепко прижимая к себе сочное тело. Давая Каштанке ощутить, какой стояк она у меня вызвала.

– Убери руки, живо! – прошипела она недовольно. – Молотов, блин, пусти!

Я захватил ее ушко губами, и сразу ощутил, как девчонка напряглась. Нутром уловил, что нужно проявить терпение. Дать ей время поплыть.

Я коснулся языком нежной шеи, и она мгновенно покрылась мурашками. Воронцова снова дернулась.

– Женя?..

– Не бойся, – шепнул я прямо в ушную раковину. Затем повернул лицо Марины ладонью и поймал ее приоткрытые влажные губы своими губами.

Она поддалась. Задрожала и позволила углубиться в ее рот языком.

Попалась малышка.

Пользуясь ее слабостью, я спустил руку, задрал юбку и нырнул к ней в трусики. Ощутил гладкий лобок и сразу развел пальцами складки. Ворнцова была мокрой и это осознание окончательно меня завело.

Оторвавшись от распухших губ девчонки, я толкнул ее к раковине. Вцепившись в края руками, она встретилась пьяным взглядом с моими глазами в отражении.

– Молотов… Не надо! – слабо запротивилась Марина.

Стискивая ее в объятиях, я нырнул в ворот платья и нетерпеливо сжал в руках упругую грудь. Услышал сладкий стон, который заставил меня лукаво улыбнуться.

– Надо!

Забравшись под униформу, я одним махом спустил белые трусики до колен и вытащил из штанов крепкий, налитый член. От возбуждения головка аж пульсировала. Я скользнул ею вдоль половых губ, уловив, как девочка замерла в предвкушении. Направил член на желанный вход и…

…

Резкий хлопок раздался в комнате, будто гребаный выстрел. Распахнув глаза, я направил хмурый взгляд в сторону двери, где топталась Ворнцова. Злющая, как одна из тех лаек, которым я вчера по морде хотел дать.

16

Марина

Делая вид, что в упор не замечаю мажора, который, как оказалось, до сих пор дрых, я натянула тонкие резиновые перчатки и протопала от двери в направлении окон. Принялась нарочно создавать противный шум, распахивая одни тяжелые шторы за другими. Когда же впустила божий свет в комнату через третье окно, которое находилось как раз напротив кровати, Молотов поморщился и закрыл глаза рукой.

– Сколько время? – спросил он хрипло и недовольно.

Я ничего не ответил. Цокнув языком, Женя снизошел дотянуться до своего телефона и смачно ругнулся:

– Блядь… – Видимо вставать в два часа дня не входило в его планы.

Краем глаза отметив, как он сонно потер лицо, я зашагала по паркету как по плацу обратно к двери, где оставила инвентарь для уборки.

– Каштанка, ты че такая громкая сегодня, а?!

– Если что-то не устраивает, все вопросы к Тол… К Анатолию Романовичу! – тут же объявила я сухим деловым тоном. Словно только и ждала момента, чтобы это сказать. – Он дал мне задание начинать рабочий день с твоей комнаты – я выполняю. – Остановившись возле тележки с чистящими средствами, я резко оглянулась и добавила уже не так бесстрастно: – И пошел ты нахрен, если думаешь, что я реально стану тебя называть по имени отчеству! Может еще Господином?!

Хмуро глядя на меня с пару секунд, мажор прыснул и хрипло