Архимаг с пеленок. Том 4 - Валентин Якимов

— Вот теперь давайте побеседуем, м-нэ… Клянусь, что ни я, ни кто-либо на территории этого поместья, не причинит вам зла первым.

Только после этой ритуальной клятвы новый обитатель гробницы показался на свет. В лучах утреннего солнца перед нами предстал худощавый рослый мужчина средних лет. Разумеется, полупрозрачный и с белёсым отливом.

Ба, да это же мстительный дух! Ну точно, мутная плазма тела, светящиеся даже под солнцем глаза! Я весь подобрался, приготовившись к чему угодно.

Но вышло всё наилучшим образом — призрак просто повис перед рамкой и заговорил. Объяснил, как он тут оказался и почему.

Выяснилось, что при жизни его звали Евгений Никаноров. Но хозяева так давно называли его «мистер Эн», что и нас он попросил о том же.

Да, именно хозяева. Евгений был слугой… даже не так. Родовым слугой. А это особая узкая каста людей, что поколениями служат одному семейству.

Навроде того старика, что оставался в саде с Юленькой Долгорукой. И Евгений… так сказать, выполнял деликатные поручения.

— Теперь, после смерти, мне нечего скрывать. Тем-более от вас, в чьём жилище я обрёл пристанище.

— Но-но, молодой… призрак. Пока ещё не обрели! Вы лишь кандидат на сию жилплощадь, м-де!

— Простите. Но, волею создателя этого места, я намертво к нему привязан. Для обретения рассудка мне нужен был дом, и тот чародей-джинн решил, что мои цели вполне совпадали бы с вашими… будь я жив.

— Н-да? Ну так поясните же свою, так сказать, биографию!

В общем-то, история оказалась до ужаса банальной. Пока дело шло о простом вреде деловым конкурентам — от промышленного шпионажа до заказных убийств — Мистер Эн послушно делал своё дело.

Только вот от убийств его хозяева со временем перешли к жертвоприношениям. И слуга не только узнал об этом тогда, когда не должен был, но и «умыл руки».

— Я никого не предал. — совершенно спокойно рассказал Евгений. — Не предам и после смерти. Предатели не нужны никому. Так что я не раскрою вам то, кому я служил при жизни. Но клянусь бессмертным духом, что отныне я также стану служить вам.

Выяснилось — и все мои знания говорили, что это правда — что Евгений, жестоко убитый на алтаре, и правда обратился мстительным духом. Но совершить месть своему убийце успел, выполнил свой посмертный обет.

А вот спокойно отправиться в загробный мир — не успел.

— Демоны, которых призвали мои бывшие хозяева, явились в наш мир раньше, чем кто-то, кто мог бы меня забрать. И я… предпочёл уйти оттуда. Сохранить себя не сожранным.

Но самым неожиданным оказалось то, что с тех драматических событий минуло… почти две сотни лет. Потому Евгений и звался Мистер Эн, что в начале девятнадцатого века вся страна болела англоманией.

А в самой Англии все прилавки были завалены мрачными романами о загадочных странниках со скелетами в шкафу. Ну чем не Мистер Эн?

— Но что ты делал эти два века⁈

— Ха! Ничего интересного. Сидел в кубышке у того, кто всё это вчера построил. Собственно, потому он ничего обо мне и не сказал, что я давно уже не самостоятелен. Несравненный Абдульбари давно обратил меня в духа места… а теперь, вот оно. Моё новое место назначения.

Артефакт Дашкова не зафиксировал ни слова лжи. Генерал излучал уверенность в этой штуковине, да и я чуял её солидную мощность. Так что призрака решили никуда не гнать.

В конце концов, джинн поселил его здесь именно для обучения Лизы. Ведь лучшая медитация для неё — войти в резонанс с духом покойника.

— А можно мне… — напоследок робко спросил Мистер Эн. — Со временем… Если я докажу, что я на вашей стороне. Можно мне будет стать домовым призраком всего поместья⁈

Ха! Дорого берёт, старый чёрт! Стать из стража старого склепа призраком-хозяином здоровенного поместья, это ещё надо потрудиться.

Так ему ответил и Дашков. Но надежды лишать не стал. И Евгений, радостный, увёл нашу маленькую некромантку в сырой и тёмный склеп.

Бу! Аж жуть берёт!

А вот у Рины всё сложилось одновременно просто… и как-то не очень просто.

Нет, что делать с её «ареной», понятно сразу. Девочка просто храбро спустилась вниз, под решётку, и встала среди кровавого песка. Эльдана пристально наблюдала за дочерью.

За дочерью, которая спустя какую-то минуту тишины вдруг завизжала и бросилась сломя голову бежать наверх.

И даже когда успокоилась, наша красноокая демоница не сумела ответить ничего внятного, кроме:

— Я стою! И тут они! Со всех сторон они, красние! Орут и лезут! Я испугала-а-а-ась!..

И только через неделю робких попыток под контролем взрослых Рина (благо что вообще не перестала пробовать от страха!) поняла, что ей там надо делать.

Драться, конечно же! Применять свою тёмную силу к этим нападающим теням. Да уж — обучение полудемонов и проходит как-то… не по-людски что ли.

Не чета моей медитации.

Хотя, для ребёнка, которому на самом деле четыре года, вести бой с тенью, пожалуй, даже интересней, чем сидеть часами неподвижно.

* * *

Вся наша детская жизнь, по сути, свелась теперь к этому. С утра мы неизменно медитируем. Помогаем Саше ухаживать за садом, затем играем в том же саду.

После обеда — учимся чему-нибудь с Дашковым, или читаем книги, что он нам даёт. Я, скажу честно, чаще занимаюсь вторым. Слушать размеренный генеральский бас — медленно и непродуктивно.

А вот проглотить за недельку трёхтомник «История Государства Российского для ребят младшей школы», или стащить у мамы «Организацию школьного образования в Российской Империи» (зачем ей вообще такая книга⁈) — милое дело!

А уж если Дашков выдаёт что-нибудь детское по общей магии…

Недетское он, козёл старый, не выдаёт. Без негатива.

Мама тоже не выдаёт — только иногда читает вслух понемногу. Но маму ругать некультурно, так что о ней только хорошее. Это я вам говорю, как человек, только что дочитавший «Семейный и родовой этикет в занимательных картинках для детей»!

А это не какие-то шуточки! Из книжки я узнал больше, чем за весь наш курс по Этикету!

— Костян, хоть за ужином не читай! — стало для меня привычным вечерним приветствием от бати.

На что я привычно отвечал:

— Фехтованию учиться когда будем⁈

— Рано! Давай ещё через год! — следовал на это ответ отца, и я со спокойной совестью утыкался в какую-нибудь «Хронику деяний