За дальним лесом - Алексей Гаврилов

– Нет, тут это, – и Маруся рукой указала в сторону ручья.

Только сейчас бобёр осмотрелся, увидел водяную воронку и услышал гул втягиваемой воронкой воды.

– Эк оно как… Да как же этак? – стрелка удивления бобра явно уже зашкалила, – Сколько лет живу, отродясь… а тут вон оно что.

И тут его взгляд зацепился за уходящую в ручей верёвку:

– А не вы ли тут уж сами того, постарались? Как же вы это так? И для чего?

Заяц в этот момент явно перетрусил и ушёл в глухую оборону – он не смог произнести ни слова. Маруся же не растерялась и решила обстоятельно объяснить бобру, как всё было на самом деле и как так нечаянно получилось:

– Заяц металлолом из ручья магнитом собирал. Я помогала. Магнит в воде за что-то зацепился, мы потянули,там что-то ухнуло. И всё. Мы ничего такого не делали и не хотели. Оно само.

– Понятно, – резюмировал бобёр, – Ящик Пандоры вы открыли.

– Что мы открыли? – удивлённо переспросила Маруся.

– Ну, не Америку – это точно, – бобёр мало по малу приходил в себя и уже снова обретал способность шутить, – Хотя, кто знает, может так до Америки и ближе. Пробку в ванной вы открыли, вот что, – ответил он наконец на вопрос девочки, – Только – только новую жизнь начать собрался, на завод устраиваться поплыл, а тут нате вам – чуть не засосало. Плохой знак. На завод надо пешком устраиваться идти. Это факт. И в рабочий день.

Вода в ручье стремительно убывала. Ручей становился уже, заиленные берега шире. Местами над поверхностьюводы уже выступали илистые клочки дна и повсюду торчали мирно почивавшие до этого на дне под толщей воды чёрные, тяжёлые от впитавшейся в них влаги, коряги. Бобёр взялся двумя лапами за верёвку и потянул на себя… У самой кромки воды, над мутной жижей показался край канализационного люка.

– Понятно, – что-то сам для себя утвердил бобёр.

– Что понятно? – любознательность Маруси уже тянула её вперёд.

– Понятно, что вы открыли люк. А вот почему он здесь? Как? И для чего? Непонятно. Понятно, что сейчас наша задача этот люк закрыть. Иначе ручей пересохнет, экологическая катастрофа, глобальное потепление, ледниковый период, палеозой, мезозой, динозавры, мамонты… Это надолго. На миллионы лет.

– Так давайте уже скорее что-нибудь делать! – вскричала встревоженная Маруся, – Пока эти самые миллионы лет не наступили.

– Значит так, малышня. Сейчас дядя будет совершать подвиг, а вы его, то есть меня, будете подстраховывать. Чтоб ему, то есть мне, не так страшно было.

Бобёр за верёвку вытянул стальной люк до конца на сухой берег и отвязал от магнита верёвку. Это конец веревки он обмотал вокруг себя на уровне пояса и завязал на узел, другой конец верёвки привязал к стоящему, ближе всех других к берегу, дереву:

– Ну, я пошёл, – собравшись с духом, объявил бобёр, – Если закричу, сразу тяните меня назад. А если что… Не поминайте лихом. Меня Толиком звали. Анатолий, стало быть.

Было видно, что бобёр хотел что-то ещё сказать, оттягивая время решительного момента, но осёкся, промолчал и уверенно шагнул к распластавшемуся на берегу люку:

– Эх, была – не была, – только и промолвил он.

– А как же магнит? –от стресса, что он может навсегда распрощаться с магнитом, к Константину вернулся дар речи.

– А вот с магнитом всё сложно, – бобёр обернулся, – Прилепился наглухо. Нам его втроём не оторвать. Тут тягачом рвать нужно. Но у нас нет ни тягача, ни времени на его поиски. Прости, брат, но так нужно, – и подняв тяжёлый люк, бобёр вступил в мутную прибрежную жижу.

Костя конечно сильно расстроился предстоящей потерей магнита навсегда, но тем не менее крепко вцепился в верёвку, привязанную к дереву, чтобы быть готовым спасать бобра при первом же его крике о помощи.

– А хороший этот бобёр, – думала про себя Маруся, тоже беря в руки верёвку и внутренне готовясь к возможным неожиданностям, – Смелый. И ответственный. Хорошо, что первоначальное мнение о нём оказалось не правильным, а то чтобы мы тут без него сейчас делали?Не представляю. А может это он перевоспитался, пока плыл? Но тоже хорошо. Главное, чтобы сейчас всё получилось. А то как-то не хочется ледникового периода. Да и мамонтов с динозаврами тоже, если честно.

А в это время бобёр, пыхтя как паровоз, пробирался к водяной воронке, еле выдёргивая ноги-лапы из топкого ила, хватающего бобра за пятки и пальцы, стягивающего голени и никак не желающего выпускать его из своих крепких объятий.

– Выберусь, – думал в это самое время бобёр, – Я этому зайцу… Зарубку на берёзе напротив этого места поставлю, чтоб никогда больше не вздумал ничего здесь кидать. Только бы выбраться благополучно. Не улететь вместе с этим люком в преисподнюю. А ещё… Скворечник построю. Вот. И мост через ручей сделаю. Капитальный. Для всех. Бесплатный. Пускай себе ходят, меня добрым словом вспоминают. А то прожил жизнь только для себя, эгоистом, никому ничего хорошего не сделал. Эх… Столько времени за зря потерял…

Так, за своими рассуждениями бобёр, наконец-то, добралсядо того места где изначально был шумный водоворот – вода в ручье к тому моменту практически иссякла, обнажив круглое отверстие на дне, с краёв которого вниз ещё сливались остатки воды.

– Сейчас мы тебя прихлопнем, – бобёр приноровился, поудобнее перехватив люк в лапах, – Вот так, – и ловко ухнул люк на положенное ему место. Стало тихо…

– Готово! – крикнул бобёр, радуясь тому, что всё благополучно обошлось и в то же мгновение почувствовал, как крепко натянулась верёвка на его поясе – его явно тянули к берегу и тянули изо всех сил.

– Эй, там, на берегу! Полегче, – бобра явно развеселило это усердное, но теперь уже забавное рвение его помощников, – Я сам выберусь. Я же кричал: «Готово!», а не «Помогите!». Но за бдительность спасибо. Приятно чувствовать за собой надёжную опору. Я уже выхожу.

И чавкая лапами в илистой грязи, бобёр медленно зашагал к берегу – без тяжёлого люка в лапах шагать было куда как легче, тем более, что путь лежал назад, на сухой и тёплый берег.

– Порядок, – объявил бобёр, выйдя на сушу и отвязывая верёвку со своего пояса, – Теперь вода прибывать начнёт, а там ручей и полностью снова наполниться. Рыбу вот только жалко. И где она теперь там плавает? Надеюсь, ей там будет хорошо.

Заяц Костя сидел под деревом сам не свой, понурый, совсем не шевелясь и уставившись не моргающим стеклянным взглядом в какую-то невидимую точку – весь его успешный бизнес-проект на его глазах накрылся