Волчья балка - Виктор Иванович Мережко

— Сказала же, нельзя сразу много… Успеешь.

Чабан после нескольких глотков отпустил чашку, откинул голову на валик дивана, оскалился.

— Спасибо… Думал, помру.

— Не помрешь, — женщина взяла полотенце, вытерла мокрый в ссадинах лоб. — Оклемаешься. Позвоним в полицию, потом в больницу, вот и оклемаешься.

— Не надо, — испуганно забормотал Бату. — Полиция не надо… И больница тоже… Немного побуду и уйду… Разрешите немного. Я скоро.

Володя отвел мать в сторону, прошептал:

— Мам, так чего с ним делать? Мы же не знаем, кто такой… Давай, наберу полицию?

— Попросил ведь человек не звонить, — Оксана взглянула на тяжело дышащего чабана. — Кто знает, за что побили.

— А если галоши откинет?

— Не дай бог.

— Чего, «не дай бог»? Хрипит вон, задыхается.

— Подожду. Если будет совсем плохо, сама позвоню.

— Хочешь одна с ним остаться?

— А что он со мной сделает?.. Не с такими справлялась.

— Мам, пока этот скелет в хате, никуда я не пойду!

— Тебе документы сегодня сдавать! Пропустишь, вообще никуда не поступишь.

— Сказал, одну не оставлю!

— На улицу его выбросишь, что ли?

— Не знаю. Давай перетащим в сарай, пусть там полежит, пока вернусь.

Мать приобняла парня, поцеловала в щеку.

— Ступай, сынок. Если будет что-то не так, тут же позвоню. Или тебе, или в полицию.

— И мне, и в полицию.

— Разберусь, родной. Не маленькая, — Оксана снова поцеловала сына, проводила до дверей. — Не задерживайся. К вечеру нужно разобраться с этим человеком.

Бежецкий вошел в просторный подъезд недавно построенного крутого дома, бегло кивнул консьержу за стеклом, направился к лифтам. Поднялся на нужный этаж, нажал кнопку дверного звонка.

Вера, измученная бессонной ночью, бледная, осунувшаяся, неуверенная в движениях, открыла не сразу, отступила, пропуская бывшего мужа. Тот снимать обувь не стал, взглянул на нее, поинтересовался:

— Снова выпила?

— Не снова, а опять, — огрызнулась та.

— Когда ты остановишься?

— Когда подохну.

— Доктор был?

— Был, ушел.

— Укол сделал?

— Сделал, но это ненадолго. На три-четыре часа. Потом опять придет.

— Костя спит?

— Не спит. Никого не хочет видеть.

— Я с ним поговорю.

— О чем?

— О том, что подохнет, если не остановится. Причем в ближайшие дни.

Вера помолчала, подумала, безразлично пожала плечами.

— Попробуй. Ты отец. Вдруг что получится.

Квартира была большая, пятикомнатная, с окнами почти в полстены. Артемий Васильевич подошел к двери комнаты сына, постучал.

— Нельзя! — послышался довольно агрессивный ответ.

Отец не подчинился, вошел внутрь.

Костя лежал на раздвинутом диване, при виде Бежецкого чуть приподнялся, повторил в прежнем тоне:

— Я сказал, нельзя!.. Я запрещаю входить в мое пространство.

Артемий Васильевич молча подошел ближе, присел на подоконник, едва не оборвав на окне край тюля.

— Пять минут и уйду.

Сын не ответил, перевел взгляд на потолок, смотрел, не мигая, в некое пространство, видное только ему.

— Сын… это край. Так больше продолжаться не может. Ты помнишь, как я отбивал тебя от ментов?

Тот молчал, никак не обозначив реакции на слова отца.

— У меня уйма дел… Срочных дел. Неотложных. Но я оставил все и приехал к тебе. Мы должны сегодня, сейчас принять окончательное решение, Костя. Очень важное решение.

— У тебя деньги есть? — неожиданно произнес парень.

— Есть. Но я тебе не дам.

— Значит, пошел вон!

— Костя, сын… Послушай внимательно. Ты гибнешь. У тебя нет другого выхода, кроме больницы. Я сделаю все, оплачу самых лучших врачей, создам самые комфортные условия, лишь бы ты вылечился.

— Дай мне денег, — раздельно и четко произнес тот.

— Сказал, не дам. Вылечишься, обещаю ни в чем тебе не отказывать! Любые деньги, любое содержание, любой каприз… кроме наркотиков.

— Пошел вон! — заорал сын, приподнимаясь на постели. — Вон, сказал, вон!

В комнату заглянула Вера, Бежецкий в два прыжка оттолкнул ее, прижал спиной дверь.

— Костя… Прошу, умоляю. Хочешь, я снова вернусь в семью. Снова буду с вами. Только остановись. Осознай, что с тобой происходит. — Запиликал телефон, Артемий выхватил из кармана трубку, закричал в нее: — Пошел к чертям!.. Не могу сейчас говорить!.. Через час буду, а пока не смей звонить. Никто пусть не звонит!

Снова открылась дверь, супруга истерично схватила Бежецкого за рукав, потащила из комнаты.

— У тебя дела… Оставь нас. Мы тут как-нибудь без тебя, сами разберемся.

— Он просит денег.

— Он каждый день их просит. Иди с богом. Нам без тебя легче, — вытолкала почти в прихожую, вдруг зашептала яростно, с ненавистью: — Это ты его сделал таким!.. Ты, сволочь!

— Я?.. Что ты несешь, дура?

— Ты и твои дружки!.. Мне Костя сказал… признался… твой Георгий Иванович подсадил его на наркотики!

— Совсем рехнулась? Что несешь?

— Он!.. Он приучил моего сына! А ты с ним творишь дела, других делаешь уродами!.. Потому что сам урод! Уро-од!

— А ты алкоголичка!.. Пьяница! Каждую ночь нажираешься!

— Пошел вон, негодяй!.. Уйди, чтоб мои глаза тебя не видели!

Вера все-таки вынудила Бежецкого покинуть квартиру, с силой закрыла дверь.

Третья часть

В кабинете от мощного кондиционера разливалась спасительная прохлада. Бежецкий и Георгий Иванович Зыков сидели в глубоких креслах друг против друга, почти не