Волчья балка - Виктор Иванович Мережко

— Чего ты так орал на меня в трубку? — с усмешкой поинтересовался Георгий Иванович. — Опять Лариса устроила концерт по заявкам?

— Давай по делу, — отмахнулся Артемий. — Как думаешь, почему так все получилось на «Волчьей балке»?

— Безусловно, подстава, — заключил Георгий Иванович, бессмысленно вертя конфету. — Продуманная, точная, с далекоидущими последствиями.

— Подстава против кого? — вскинул брови Артемий Васильевич. — Против меня?

— Если только против тебя, Артемий, то это слишком просто.

— А против кого еще?.. Груз ведь мой!

— Во-первых, груз не твой. Ты его купил… А вот у кого купил — это, возможно, здесь главный вопрос.

— Ты прекрасно знаешь, что этим источником я пользуюсь не первый год и сбоя никогда не было.

— Ничто не вечно под луной, — улыбнулся Зыков, показав желтые нездоровые зубы. — Перекупили, переубедили, перетащили.

— Пройдемся по окружению? Как говорится, по ближнему кругу.

— Через пару минут… Я в туалет.

Георгий Иванович открыл дверь личной туалетной комнаты Бежецкого, заперся изнутри, достал из внутреннего кармана льняного пиджака небольшую картонную коробочку. Вынул из нее плоскую пластинку, развернул, поднес к носу, вдохнул белый порошок сильно и протяжно. Постоял с плотно закрытыми глазами, затем взял салфетку, вытер нос, губы, щеки, бросил ее в унитаз. На всякий случай слегка сполоснул лицо, удовлетворенно взглянул на себя в зеркало, покинул кабинет.

— Итак, по ближнему кругу, — он с ходу продолжил тему, рухнув в кресло. — Даниил Петрович?

— Побоится. Мелочь, шестерка. Все время с оглядкой, все время с мокрой задницей, — поморщился Бежецкий.

— Такие быстрее всего и закладывают. Последнее время я ему не доверяю.

— Я тоже. Много суетится, много хочет знать.

— Его сын, по-моему, дружит с твоим Костей?

— Дружил. Теперь шагают по разным дорожкам.

— Как Костя?

Бежецкий бросил короткий взгляд на компаньона, оскалился.

— А чего это вдруг он тебя волнует?

— Просто спросил. Жалко парня.

— Жалко — помолчи.

— Извини, — Зыков посидел молча, с откинутой на спинку кресла головой, продолжая ловить «приход», неожиданно посоветовал: — Ты это, Артемий… Приставь к Даниилу наблюдение. Не помешает.

— Как раз думал об этом.

— Думать одно, делать другое.

— Сегодня скажу помощнику.

Зыков дотянулся до чашки, все-таки сделал небольшой глоток остывшего уже чая.

— Я, знаешь, о ком вдруг вспомнил?

— Опять о молодой и сексуальной? — натянуто усмехнулся Бежецкий.

— Об этом в другой раз, причем непременно! — тот легко смахнул несуществующее облачко над головой, улыбнулся. — Помнишь такого — Аверьяна?.. Был когда-то непонятный мэн, то ли из Самарканда, то ли из Астрахани.

— Аверьян?.. Узбек?

— По-моему, русский. Хотя всё окружение — азиаты… У него когда-то были тёрки с нашими людьми.

— Черт-те кого вспомнил. Я о нем как-то и забыл. Исчез — и бог с ним.

— Напрасно забыл. Такие люди просто так никогда не исчезают. Выныривают в самый подходящий момент.

— Но его ведь посадили!.. По-моему, лет на пять!

— Отсидел положенное, никуда пока не высовывается, ждет своего часа.

— Думаешь, вышел на «поле брани»?

— Как вариант. Так что сбрасывать его со счетов не стоит.

— Хорошо, Аверьян так Аверьян. Подумаем, — Артемий поднялся, прошелся по кабинету. — А что будем делать с товаром, который сейчас на «Волчьей балке»?

— Не понял, — поднял брови Зыков. — Его ведь тормознули.

— Тормознули. К вечеру, думаю, перегонят в город.

— Ну, перегонят, и что?

— Не догоняешь?

— Пока не совсем.

— В фуре двести пятьдесят килограммов товара! — наклонившись к приятелю, яростно зашептал Бежецкий. — Двести пятьдесят!.. Это не просто перехватили партию, а вышли на крупный канал поставки наркоты! И эти скоты будут копаться, пока не вывернут всё до кишечника!

— Ваше предложение, сэр?

— Предложение? — переспросил Артемий, пожевав пересохшими губами. — Не просто предложение, а требование!.. Фура не должна дойти до города. Нужно ее расхерачить… раздербанить в пух, в прах, в клочья! Чтоб никаких вещественных доказательств! Пусть ищут в пыли, на асфальте, на траве, в степи!

Георгий помолчал, едва заметно тронул плечами.

— Ну и как ты себе эту операцию представляешь?

— Не представляю. Ставлю задачу!

— Мне?

— Тебе!.. Хватит грести бабло и ни за что не отвечать! Одни только советы, размышления, философствования!

— Артемий, минуточку…

— Заглох!.. Собери срочно всех своих шавок, объясни ситуацию, ввинти в задницы свёрла, кинь бабло, и чтоб на трассе из пушек, из орудий, из «града» — по заданной цели! Ты меня понял?

— В общих чертах… А ты хорошо все взвесил?

— Что-о?

— Последствия такой операции.

— Хватит жевать сопли! Пришло время действовать! А придется расхлебывать — так это уже моя задача.

Бежецкий достал из шкафчика бутылку коньяка, плеснул себе, гостю. Не чокаясь, пригубили.

— Когда встречаешься с тестем? — спросил Зыков.

— Какое это имеет отношение к фуре? — удивился Артемий.

— Самое прямое. Скандал ударит прежде всего по Борису Сергеевичу.

— Плевать!.. Он уже пенсионер! И остаток жизни прекрасно проведет на нарах в камере с удобствами. Я об этом позабочусь, — Бежецкий остановился напротив Зыкова, криво усмехнулся. — Ты ведь не побежишь меня сливать тут же?

Зыков какое-то время, не мигая, смотрел в упор на собеседника, тоже усмехнулся.

— Подумаю.

Артемий расхохотался, ударил компаньона в плечо.

— Молодец!.. Хорошо ответил — нагло, в лобешник!

Зыков взял обе рюмки, одну передал приятелю, почти синхронно выпили.

— Совет, — произнес Георгий не сразу, продолжая ловить кайф после кокаина. — Точнее, два. Я бы не торопился встречаться с тестем.