Посвященная. Как я стала ведьмой - Аманда Йейтс Гарсиа

В мифах Богиня страдает, но, поскольку она бессмертна, ей предстоит много приключений в будущем. Когда эти посвящения в преисподней происходят с нами, нет никакой гарантии, что они закончатся удачно, и правильный выбор пути редко когда четок и понятен. Богиня, которая дремлет в нас, знает дорогу, но наша человеческая часть может потеряться. Словно птицы во тьме пещеры, мы преследуем солнечные зайчики, думая, что это дневной свет – когда это лишь блики, отражающиеся от поверхности воды, а подземные реки ведут нас глубже в лабиринт, к раскрытым пастям монстров, живущих там.

После ночи крови я стала восприимчивой к течению времени. У меня было чувство изолированности, потребности сбежать. Все казалось назойливым. Работа в кафе, которая мне раньше нравилась, стала невыносимой. Раньше меня привлекали запах жареного чеснока в булочках и процесс приготовления капучино, когда ты медленно вспениваешь молоко снизу вверх, не позволяя пару слишком сильно подогревать его, чтобы пузырьки были крошечными и медленно таяли. Я писала загадки на меловой доске, украшая их сложными витиеватыми узорами из цветов, вызывающими улыбки у постоянных клиентов, и угощала их бесплатным кофе, когда им удавалось отгадать загадки. Но после обряда крови, приведшего к моему разрушению, преследуемая криками, воронами, сломленная, живущая в сарае, изгнанная из семьи, питающаяся в основном круассанами двухдневной давности, однажды я сломалась окончательно, когда делала сэндвичи.

Это случилось спустя неделю после моего восемнадцатого дня рождения. Размазывая ложку за ложкой салат с тунцом по чиабатте, я почувствовала, как утекают часы моей жизни. Я увидела болезненность нищеты и однообразие, перетекающее в смерть: здесь, в такой прекрасной жизни, я оказалась в ловушке этой кафешки с ее сэндвичами, в бесконечном будущем, состоящем из чиабатты, и ключей от туалета, и сокрушенности. С постоянно дразнящими меня парнями, которые работали со мной и которым казалось, что они должны занимать место супервайзера вместо меня, с сексуальными домогательствами повара, норовящего вечно зажать меня в угол и поцеловать. Меня расстраивали даже мелочи: грубый клиент, кофе, разлитый по барной стойке. Я пинала швабру, била по стенам кулаками, а потом, всхлипывая, свернулась клубочком на полу рядом с посудомоечной машиной на кухне. Несколько человек из тех, с кем я работала, окружили меня, стоя молча с широко раскрытыми глазами, не зная, что им делать, пока один из них не сказал: «Отправляйся домой, Аманда. Тебе просто нужно пойти домой. Пойти и отдохнуть». И я пошла, обратно в свою лачугу на Сола-стрит, окруженная компанией ворон, которые сидели, болтая друг с другом, вокруг моего дома. В кафе я уже не вернулась.

Стоимость аренды жилья в Санта-Барбаре тогда была такой же возмутительной, как и сейчас. Моя восемнадцатиметровая хижина на Сола-стрит, пронизанная растущими сквозь стену виноградными лозами, с раскладушкой вместо кровати, с грязным полом, висячим замком вместо полноценного дверного и санузлом только в хозяйском доме, обходилась мне в 450 долларов в месяц.

Даже потеряв работу, я была счастлива, что здорова, принадлежу к своему полу и, по меркам общества, привлекательна. Не имей я этих незаслуженных привилегий, не знаю, что бы со мной случилось, поскольку ходить на обыкновенную работу и при этом переживать трудности, вызванные психическим заболеванием, оказалось для меня невозможным. Если у меня нет работы – я не могу платить аренду и не могу есть. Что случается с людьми, у которых нет таких преимуществ, как у меня? Тем не менее у меня не получалось продержаться восемь часов подряд – приблизительно сорок часов в неделю, плюс полноценное время учебы. Я еще не приобрела навыки, способные помочь мне обеспечивать себя. Вместе с тем, однако, у меня был вкус к жизни, страсть к приключениям, к путешествиям, к сочинению стихов. Мне хотелось чувствовать себя в безопасности, и одновременно я была призвана исследовать свои скрытые глубины, испытывать себя, посетить место, где все еще жили ведьмы.

Наша жизнь часто определяется выпадающими нам случайными встречами. Бетани, девушка, с которой я работала в кафе, приходила туда всего раз в неделю, чтобы скрыть от отца, что работала стриптизершей. В то время в Санта-Барбаре не появилось стрип-клубов. Вместо этого приходилось присоединиться к службе, в которую звонили мужчины, и затем ездить по отелям, исполняя «приватный танец».

Запретные и заманчивые, немного опасные, такие, против которых невозможно устоять, стриптизерши появлялись в фильмах и на телешоу: они были броскими и скверными, принимая деньги, которые мужчины швыряли в них. Мысль стать одной из них казалась мне невозможной, я никогда не рассматривала ее всерьез. Помимо этого, я еще с первого класса знала, что стану объектом сексуальных домогательств для мужчин. Казалось логичным, что раз уж мне придется страдать от них, то это должно хотя бы оплачиваться.

Если бы я не встретила Бетани, сомневаюсь, что стала бы стремиться к подобной работе самостоятельно. И потом, меня беспокоило, что, если я стану стриптизершей, я превращусь в наркоманку, стану циничной, мерзкой. В Бетани этого не было. Светловолосая и жизнерадостная, казалось, она должна бы работать в сфере обслуживания и играть в волейбол. Она дала мне номер парня, владельца сервиса по оказанию стрип-услуг, но перед тем как позвонить, я спросила у нее: «Тебя это изменило?»

Бетани пожала плечами: «Все тебя меняет». Собеседование в основном заключалось в том, что Джереми, владелец бизнеса, приехал к моему окруженному воронами сараю. Джереми, одетый в джинсы и толстовку оверсайз, разговаривал со мной о том, как мне стать стриптизершей, но это больше напоминало болтовню с барменом о бейсболе. Джереми был практичным: «Я или один из моих ребят сопровождают тебя до дверей. Клиент дает мне деньги. Ты в безопасности, потому что он знает, что мы с тобой, прямо за дверью, и у нас деньги до тех пор, пока ты не выйдешь. Ты просто заходишь, исполняешь небольшой танец. Делаешь парню массаж. И все. 415 долларов за час, ты получаешь 315 из них, а как заработать сверх того – это уже зависит от тебя».

Я считала, что если кто-то даст мне чаевые, то они мои. Позже выяснилось, что он не это имел в виду.

Но, так или иначе, 315 долларов за час такой работы было больше, чем я зарабатывала за сорокачасовую рабочую неделю в кафе. Я сказала Джереми, что готова попробовать, и он ответил: «Отлично. Мне только надо увидеть твою грудь».

Я сидела на краю своей кровати, босиком, в рыжих брюках-клеш и майке