Посвященная. Как я стала ведьмой - Аманда Йейтс Гарсиа

с маленькими желтыми цветочками, с челкой, убранной под аляповатую пластиковую заколку с цветами. На миг я задержалась, взвешивая ситуацию и пытаясь определить, угрожает ли мне опасность. День был в самом разгаре, я слышала стук молотка соседей и звон посуды, которую мыли на кухне дома в нескольких ярдах от меня. Я задрала майку и оголила грудь. Джереми безразлично кивнул. Моя грудь была маленькой, но пригодной к эксплуатации. Джереми оставил на моей книжной полке пейджер и сказала, что позвонит, когда появится клиент.

Два дня спустя Джереми сбросил мне сообщение на пейджер, сообщив, что у него есть один такой, несложный для моего первого раза.

Мы прибыли на парковку возле Мотеля 6 в Голете уже в сумерках. В дороге я чувствовала себя уверенно. Я ездила мимо этого мотеля бесчисленное количество раз по дороге в школу, он был напротив «Тако Бэлл», где я намазывала себе буррито с фасолью и огромным количеством специй перед тем, как после школы отправиться на работу, где я заполняла конверты.

Сонно клонясь к горизонту, солнце шептало сквозь пальмы – розовый электрический свет в горячем соленом морском воздухе. Я сидела, прилипнув к сиденью автомобиля, на коленях – бумбокс, стекло опущено; и наблюдала за девственно белой цаплей, исполнявшей балет в камышах возле соседней парковочной площадки. Джереми возился со своим пейджером. Он не сказал мне ни слова в течение всей поездки. Казалось, ему не хотелось сближаться со мной. Но наконец он мне улыбнулся, слегка толкнул меня в плечо и спросил: «Ты готова?»

Я прижала бумбокс к груди, словно щит, ощущая его тяжесть и целостность. Джереми уже вылез из машины и стоял рядом, ожидая, пока я выберусь, чтобы затем закрыть машину.

– Еще раз, что я там должна делать? – спросила я его.

– Пол – постоянный клиент. Он неплохой парень. Тебе с ним будет просто. – Джереми обошел машину и закрыл мою дверь на замок.

Мой желудок ухнул вниз. Мне хотелось задать ему больше вопросов. Я по-прежнему не понимала, что должно было происходить. Я старалась себе это представить: «Танец-вспышка», Дженнифер Билз[40] поднимается на сцену в костюме из восьмидесятых и на шпильках, снимая и вращая над головой свою одежду, словно Чудо-женщина[41], обливая себя ведрами воды, встряхивая насквозь мокрыми волосами и ударяя каблуками по полу со всей яростью и эротизмом, которые эта божественная женщина сдерживала в себе столетиями. Я воображала себе что-то вроде этого.

– Не надо делать из этого проблему, – сказал Джереми, тряхнув головой и заявив, что я напоминаю ему его подружку. – Все пройдет настолько спокойно, насколько ты сама хочешь.

Я глянула вниз на свою обувь. Пока я не могла себе позволить купить новую пару просто так. У меня не было туфель на каблуках – я просто их не носила – поэтому я сделала все, что могла: обула потрепанные льняные эспадрильи на танкетке. В своем фиолетовом летнем платье с узором пейсли, бледным, как луна, лицом, неаккуратно подстриженными черными волосами и помадой рыжего оттенка из девяностых, я выглядела так, словно пережила самый неудачный день на пляже.

– А ты будешь снаружи? – Я представляла, как он стоит за дверью, скрестив руки: солдат, защищающий нечто очень ценное.

– А ты – та еще нервная особа, не так ли? – фыркнул Джереми.

– Неправда! – соврала я. Разумеется, я была крайне нервозной. Я постоянно находилась на грани, всегда готовая сорваться.

– Я буду в машине, – ответил он.

* * *

Комната Пола была на нижнем этаже, под номером пять. Пять, число предательства и борьбы. В нумерологии пятерка символизирует собой человечество. Джереми постучал, и мои внутренности сжались, скользкие и вздутые, словно дрожжевое тесто. С колотящимся сердцем я взялась за ручку бумбокса, мои пальцы хрустнули и побелели. Пол со скрипом открыл дверь, и я ощутила порыв воздуха из кондиционера. Он стоял в полутьме, как тень, полностью голый, за исключением неряшливых беловатых трусов. Ниже меня на несколько дюймов, но загорелый, коренастый, он выглядел сбитым с толку и уязвленным. Его карие глаза были красными и колючими, а волосы, темные и редкие, зачесаны назад. Пол сунул Джереми комок бумажек правой рукой. Его левая шевелилась у него в трусах.

Он мастурбировал. Уже. Когда я это увидела, весь дух «Аманды» просто испарился. Я стала пустой, безразличной: автоматический мозг ящерицы, опирающийся на инстинкты. Мне хотелось призвать Уизера, моего фамильяра. Хотелось, чтобы я знала, как это сделать. Хотелось чувствовать себя устойчивой и собранной – то, в чем ведьма практикуется ежедневно, когда призывает свою душу полностью воссоединиться с телом, когда она представляет себе, как пускает корни к самой середине земли. Мне хотелось создать каменный щит или использовавшуюся Королевой Мечей способность к проницательности, спокойной и ледяной. Но я не могла ничего из этого. Я не знала как.

Как мне говорили в начальной школе, я медленно учусь. И по всему выходило, что часто мне приходилось чему-то учиться на собственном горьком опыте.

Несомненно, в комнате Мотеля 6 под номером пять жил вред. Почему я попала прямо в него? Я могла бы развернуться и уйти. Я могла бы сказать: «Нет, это не для меня». Но я не сделала этого. В глубине души я понимала, что это как раз-таки для меня. А знала я это, потому что причинение вреда было моей участью еще в раннем, уязвимом возрасте. Это оружие застряло в моем сердце, когда я росла. Оно обросло мной, но по-прежнему лежало там, похороненное, манящее, привлекающее. Но это оружие было не только моим – наследие, переданное мне сквозь поколения. Мой дед вонзил его в сердце моей матери так, что оно коснулось ее позвоночника, коснулось ее предков и моих. Можно было бы дойти по пути этого раненого сердца назад аж до Европы, до Инквизиции, до крови, которая лилась на разбитые алтари богинь Вавилона.

Пол открыл дверь пошире, но я стояла за порогом, заглядывая внутрь. Казалось, я все это уже видела раньше. Каждый мотель выглядит одинаково – неубедительный набор мебели, притворяющийся уютным, в то время как стены готовы обрушиться в любую секунду и открыть… что? Пустоту. Ничто. Никого. «Входи», – взмолился Пол. Он схватил меня за запястье и затащил внутрь, дверь за ним закрылась автодоводчиком.

Все в этой комнате было липким и влажным, кондиционер зло вибрировал в углу. Я поставила бумбокс возле телевизора, пока Пол включал лампу и суетился вокруг, переставляя с места на место пивные банки и разгребая бумажки.

– У меня есть «скорость», если хочешь, – он махнул рукой в сторону двери в ванную комнату. – Она в туалете.

Я вытянула шею, чтобы заглянуть туда. На бачке лежал маленький пакетик с липким желтым порошком, шприц для подкожных