Забытое заклятье - Елена Комарова

– Так вот почему мы едем в почтовой карете! – воскликнула Эдвина.

– Вовсе нет! – возразила Валентина, слегка покраснев. Может, ей стало жарко от горячего чая. – Просто почтовый дилижанс – не тот транспорт, которым обычно пользуются барышни твоего круга. Разумеется, если нас начнут искать, то сначала отправятся на железнодорожный вокзал, потом подумают про пассажирские дилижансы. Наверняка пошлют магограмму в Ранкону. А мы тем временем сойдем на почтовой станции.

– Разумно, – вынуждена была согласиться Эдвина. – По крайней мере, ты ответила и на второй вопрос – почему, собственно, предпочитаешь тесноту почтовой кареты удобному вагону. А как будем искать волшебников?

– Я поражена, – подняла брови Валентина. – Ты же не думаешь, что мы будем действовать наобум?! У меня есть особый план для поисков.

– Ну конечно же, у тебя есть план для всего, – с иронией произнесла Эдвина. – А как будем представляться? У нас же на лбу написано: «Беглянки»!

Валентина поставила чашку на стол, поднялась и подошла к трюмо, украшавшему дальнюю стену комнаты. Позвала Эдвину, и та встала рядом. В зеркале отразились две барышни.

– Посмотри на себя, Эдвина Дюпри, – сказала Валентина с легкой грустью. – На тебе домашнее платье, и все равно видно, что ты дочь графа. Осанка, манеры, взгляд. И посмотри на меня. Мое платье шила лучшая портниха города по вендоррским лекалам. Но я как была продавщицей из кондитерской, так ей и остаюсь.

– Ну, неправда. У тебя очень милое личико, – возразила Эдвина. – Тебя можно принять за… за…

– Белошвейку. Гувернантку. Модистку. – Валентина поправила выбившийся из прически локон и отошла от зеркала. – В общем, ты понимаешь, что я хочу сказать.

Эдвине захотелось утешить подругу, сказать что-нибудь ободряющее, например, что у нее очень славный вздернутый носик. Или что у нее заразительный смех. Или что у нее прекрасные густые волосы, настоящий водопад – все дамы ей завидуют. Или можно просто сесть рядышком, обнять подругу за плечи и помолчать за компанию.

– Мы не будем ничего о себе придумывать, – сказала Валентина, пока Эдвина собиралась с мыслями. – Ты – аристократка с юга Ольтена, а я стану твоей компаньонкой. Что может быть естественней двух таких путешественниц? Мы избежим любых подозрений.

Эдвина подумала и мысленно признала, что подруга вновь права.

Подойдя к комоду, она достала кошелек и, помедлив секунду, решительно высыпала его содержимое прямо на кровать.

– Мой вклад в предприятие, – сказала она. Валентина одобрительно кивнула.

Потом она на правах компаньонки помогла Эдвине уложить небольшой чемодан (ничего лишнего, мы едем по делам). И, в завершении приготовлений Валентина достала из бокового кармашка своей сумки маленький плоский флакончик.

– Прошу в туалетную комнату, – торжественно сказала она.

– Прости, пожалуйста, – осторожно сказала Эдвина, – а для чего?

– Ну как же! – воскликнула Валентина, открывая флакончик и осторожно нюхая содержимое. – Фу, какая гадость! Но для дела можно и пострадать. Это краситель для волос.

Эдвина посмотрела на нее с недоумением, и девушка снизошла до пояснений:

– Беглянкам полагается изменить внешность.

В ванной Валентина налила в таз воды и развела в ней половину содержимого флакончика. Вода тут же окрасилась в ядовито-синий цвет.

– На чем всегда попадаются героини романов? Их неземная красота заметна сразу, а значит, их все запоминают. Стало быть, нам надо изменить внешность. К сожалению, цены на притирания «Этвеша» мне не по карману, но в лавке «Сим-салябим» мне предложили этот краситель для волос. Сказали, это лучшее, что у них есть – моментальный эффект, и держится долго. Какой-то необычайный магический состав – привозят контрабандой. Иди сюда.

По спине Эдвины пробежал холодок. Пользоваться контрабандным товаром ей не хотелось. И вовсе не потому, что контрабанда – уголовное преступление. Не каждая девушка согласится вот так в одночасье поменять цвет волос. Валентина размешала синюю воду в тазе деревянной палочкой и поманила подругу.

– Мы с тобой читаем разные книги, – вздохнула Эдвина, распуская волосы. – В моих героини вообще никуда не сбегают. Они страдают молча и безропотно. А потом умирают.

– Тогда мы не будем подражать героиням твоих книг, – сказала Валентина и окунула волосы подруги в краситель.

Глава 9

Крамслоу

Гвоздь и Деревяшка давно облюбовали для промысла участок дороги между Черной речкой и Крамслоу, где рельсы разрезали бесконечную пустошь надвое, а пейзаж был однообразен и тосклив. В Крамслоу стояли около получаса. Здесь машинисты сменяли друг друга перед долгим ночным перегоном. Обходчик ходил вдоль состава, молоточком простукивая колеса. Пассажиры выскакивали на платформу, радуясь возможности размять ноги, и толкались в станционном буфете, где продавались горячие пирожки и редкой крепости местная наливка. Затем звонил колокольчик, возвещая о том, что пора занимать места, и станция пустела.

Воришки покупали самые дешевые билеты – в третий класс. Сразу после Черной речки Деревяшка напяливал форму проводника, ужом проскальзывал в вагон второго класса и обходил пассажиров, примечая, у кого что можно стащить. Гвоздь в это время хозяйничал в багажном вагоне. Крупного подельники не брали, в первый класс не совались – там работали птицы иного полета, с ними приятели не связывались. Но Гвоздя и Деревяшке и так хватало добычи – мало ли на свете дураков? А тот, кто держит что-то стоящее в ручной клади, все равно дурак, если при этом уходит в буфет заправиться наливкой и оставляет сумки без присмотра. Вот и получает по заслугам.

Избавляться от краденого помогал свояк Деревяшки, станционный смотритель в том же Крамслоу. Проколов в слаженной работе подельников пока не случалось.

В этот раз улов был смехотворный. Словно сговорившись, пассажиры в багаж насовали одно тряпье. Разжившись всего лишь парой часов, Гвоздь вернулся в свой вагон и нетерпеливо дожидался приятеля. Деревяшка явился уже перед самым Крамслоу. Судя по ухмылочке во все рябое лицо, своим рейдом он был доволен. Обозрев трофеи Гвоздя, он сплюнул в окошко и сообщил:

– Есть вариантик – тыщ на пятнадцать потянет, не меньше.

– Излагай.

– Человечек картину одну везет, от такую, – Деревяшка развел руками. – Я слышал, как дамочка одна все приставала к нему – спрашивала, а не Лако ли это. Она, видите ли, узнала руку мастера. Ну, человечек и говорит – да, Лако. Дядюшкино