Ромодановский шлях. Забытые победы - Даниил Сергеевич Калинин

Солнце уже вошло в зенит, когда наезженная казаками дорога уткнулась в брод через небольшую речушку, обрамленный высокими травами и цветущими полевыми цветами. Первой на ту сторону переправилась дозорная станица из донцов Шапрана, следом через реку двинулись стрельцы – со смешками и прибаутками. Ведь им было доверено разбить лагерь и разжечь костры под кулеш! Да кроме того, несколько охотников из числа воев сотника Палицына, с лучшей стороны проявившего себя в Кременчуге, вызвались порыбачить в речушке. Оказалось, что у них даже сети есть… В общем, стрельцы были весьма довольны своим положением – и теперь с веселым смехом да байками толкали обозные телеги через брод.

А следом за ними приготовились переходить реку сильно поредевшие мушкетеры и пикинеры майора Березникова – последние понесли при штурме наиболее тяжелые потери, и ныне им было не до смеха. Ведь в их телегах лежат стонущие раненые, очень тяжело переносящие набирающий силу зной…

Ничего, голубчики, потерпите. Вот уже и река – с идущей от глади ее благостной прохладой, вот и родники с чистой ключевой водой. Все полегче вам будет!

Кондратьев не спешит переправлять своих казаков и рейтар, позволив пройти вперед пехоте и беженцам. Так что у оставшихся на западной стороне брода появилось время искупаться в прохладной даже в июньскую жару воде. Вот где счастье! Забыв обо всех своих дурных мыслях, соскочивший с коня Бурмистров одним из первых рейтар залетел в воду; за ним последовали товарищи-сослуживцы и казаки… Крепкое, разгоряченное летним зноем тело молодого парня погрузилось в дарующую желанную прохладу и свежесть реку – словно раскаленный в кузнечном горниле клинок! А проплыв несколько саженей и вынырнув уже на середине речки, Петр вдруг отчетливо услышал столь ароматный, сладковатый запах цветущей на той стороне липы… А заодно смог расслышать и щебетание птиц, и шелест листьев в пойменном лесу – и тихий шепот реки, что течет свободно, не зная преград.

Как же все-таки хорошо!

…Василько одним из первых выбрался из воды – и даже не дойдя до коня, он просто рухнул на примятую копытами траву, наслаждаясь минутой покоя и красотой небесного свода… Легкие и воздушные облака величественно плывут по нему, принимая форму то воздушных замков, то каких невиданных зверей – а то и вовсе пуховых перин! На последних, правда, сам Василько не леживал – пока еще не довелось. Но слышал от старых соратников, успевших надрать ляхам зад под рукой Богдана (а заодно и крепко разорить панские поместья!), что леживать в них – просто неземное удовольствие…

- Красота-то какая... Да, хлопчик? Какой год живу, а глаза к небу подниму – и не могу налюбоваться… – старый казак со свежей метиной на лице раскурил люльку. В воду он не лез – молодым, бывало, знатно любил купаться. Да как-то однажды едва не утонул он в море во время шторма – с тех пор купания и невзлюбил.

- Дядько Дмитро! Так ведь погода же какая ясная – липень на дворе! А был бы листопад или грудень – так одни дожди да ветра, сырость и стужа!

Василько усмехнулся, закинув длинный вислый ус за правое ухо с серебряной серьгой, некогда добытой у турок – хотя на деле серьга эта значила лишь, что он является последним мужчиной в семье по линии отца… А дядька Дмитро только покачал головой:

- Эх вы, молодежь! Все вам хорошую погоду подавай, да одежки яркие, да девок самых ладных… Доживешь до моих лет, поймешь – радоваться нужно каждому дню.

Старик выпустил изо рта дымное кольцо, чем изрядно удивил Василько – но попросить его научить тому же трюку молодой казак не успел. Со стороны Кременчуга показалась пара всадников, отчаянно подгоняющих коней – и как только они приблизились к переправе, раздался зычный клич одного из дозорных:

- Татары!!! Татары к переправе идут!!!

Сказать, что люди всполошились – значит, ничего не сказать. Рейтары и казаки испуганно полезли из реки на берег, боясь быть застигнутыми людоловами врасплох, неготовыми к битве. Самые же малодушные так и вовсе рванули вплавь на ту сторону, потеряв голову от страха… Невообразимая суета мгновенно охватила стоянку, наполнившуюся испуганными криками и возгласами – мужики метались во все стороны, мгновенно что-то потеряв, а то и вовсе не найдя своих коней! Словно бы и не боевая рать собралась под рукой Герасима Кондратьева, а стадо напуганных овец!

- Тьфу ты! Помяни нечисть – она и явится…

Василько рванул к собственному скакуну, серому в яблоках – и только коснувшись пальцами рукояти клинка, он почуял небольшое облегчение. И только теперь показался из реки Бурмистров с горящими глазами – Петр, наверное, единственный из всей рати был словно бы даже воодушевлен прибытием татар! Но большинство воинов явно растерялись, округлив глаза от растерянности… А то и страха.

Многоопытный Герасим Кондратьев в свое время был под Пилявцами – и воочию видел, как ужас обратил в бегство огромную рать ляхов! А ведь паны тогда собрали под сорок тысяч шляхетского ополчения, не считая слуг, да наняли под десять тысяч немецких наемников… И трусливо бежали, выдумав, что на помощь казакам пришла вся крымская орда! Хотя на деле несколько ногайских мурз привели всего четыре тысячи татар… И даже с татарами казаков было как минимум в полтора раза меньше ляхов.

Но под Пилявцами первыми бежали польские командующие – однако сумской полковник был вылеплен совсем из другого теста. Видя бедственное состояние своих казаков, мысленно уже попавших в татарское рабство, он с яростным кличем понесся навстречу нежинским гонцам:

- Стойте, ироды, стойте! Что мелете, дурьи головы, какие татары?!

Еще не отдышавшийся от скачки гонец хриплым голосом воскликнул:

- Так ведь батька – идут же сюда татары! Сотник меня и отправил…

- Да неужто вся орда крымская сюда идет, коль вы испуганными псами летели, пятками голыми сверкая?! И где тогда ваши братья и ваш атаман – стало быть, уже на пути в Перекоп с арканами на шее, упершись головой в сраку татарских коней? Но почему тогда я вижу сотню нежинцев в версте отсюда?!

На самом-то деле дозорные, посланные Курбацким к полковнику, честно спешили упредить товарищей – да вовсе не рассчитали, что их заполошный крик так взбудоражит соратников. И опять же не