Клянусь, ты моя - Юлианна Орлова

Раз такая вся на высоте, почему столько неуверенности?

Допустим, у меня понятно, но ты ведь явно птица другого полета?

Сжимаю челюсть и чувствую напряжение. Меня эмоционально штормит.

— Ты кто такая, чтобы наказывать меня? Или ты думаешь, что если ты переспала с Владом, то это делает тебя лучше меня? — смотрю на нее с вызовом, но встречаю в ответ лишь ухмылку. И только взгляд говорит все как на духу, она бесится.

Адреналин ударяет тут же. Не станет же меня бить? Ее подружки тем временем меня окружают. Я же подозрительно кошусь на них. Маловероятно же, да?

Отпор дать я не смогу, их же больше как минимум, а как максимум, я совершенно не умею драться и начинать не собираюсь.

Малиновская бесится, потому что Влад по каким-то причинам (а я, как дура, допускаю мысль, что из-за меня), перестал обращать на нее внимание.

Радует ли меня это? Бесконечно! Хотя должно быть все равно! Как же все равно, если душа прямо светится от счастья?

Но причина игнора первой красотки в универе может быть вовсе не в этом.

А в том, что он наигрался. Вот так вот просто раз и все.

Как наиграется и тобой, если ты, гений в кавычках, позволишь ему это.

Послушно закрываю глаза на такие доводы рассудка. Неправда. Нет. Я не позволю — это раз.

Но на свидание идёшь, Злата.

А два… это первое в моей жизни свидание, и да, я очень хочу пойти. На бой нет. На бой откажусь, ведь любое насилие вызывает у меня неконтролируемую панику.

И даже перспектива увидеть Белова без одежды не прельщает. Мысли заставляют краснеть.

Вовсе не хочу видеть его без верха. Мне неинтересно.

А сердце стучит чаще просто потому, что болеет.

— Слыш, если ты не хочешь, чтобы твое смазливое бледное еблище полировало пол, заткнись и помалкивай. Ещё раз увижу тебя рядом с Беловым, расквашу тебе рожу. Усекла? И вот когда полежишь в больнице с недельку, вот тогда и поймёшь, что я была абсолютно серьезна. Но зачем учиться на своих ошибках? Лучше ведь послушать умных людей, сделать как они говорят, — она играет пальцами с прядью моих волос, всматриваясь змеиным взглядом.

— Кис, она усекла, смотри, как глазки бегают, — хохочет одна из свиты. Понятия не имею, кто она такая, но на вид я дала бы ей лет тридцать.

Возможно, все дело в надутых губах. Возможно, в высокомерном взгляде, от которого подташнивает.

Как так вышло, что я хотела стать незаметной на новом месте, а стала персоной нон-грата для группки богатых девчонок, а для остальных просто темой номер один к обсуждению?

Катастрофическое невезение!

Тем временем прядь волос она наматывает на палец, ощутимо натягивая так, что я чувствую нарастающий дискомфорт.

— Отпусти меня, — прошу спокойно, не хочу продавливать конфликт дальше. Но она прядь все наматывает, а затем рывком дергает вниз, отчего острая боль сковывает скальп. Импульсами проводится огонь по коже.

Я вскрикиваю, прикрыв глаза, и пытаюсь вырвать у нее из рук свои волосы. Ощущение, что искры из глаз польются вот-вот.

— Больно, да? Вспоминай каждый раз, как будешь думать, что ты можешь даже стоять рядом с Вэ. Я все сказала, — напоследок бросает Малиновская мне, а я дезориентирована. Прижимаю руку к голове и часто дышу, когда слышу…

— Ты что, сучка, совсем берега попутала? — в открытых дверях стоит Ксюша и, очевидно, правильно просчитав ситуацию, пришла к нужным выводам. В ярости идёт в нашу сторону, на таран прямо на Малиновскую.

— О, прискакала наша “правильная”, изыди, мелочь. Будешь путаться под ногами, я и тебя смету, вместе с этой, — бросает на меня взгляд, на что Ксюша толкает ее в грудь.

Вот это уже смотрится не очень хорошо.

— Ты свои клешни ко мне не протягивай! — толкает Ксюшу в ответ, а та не долго думая, толкает и ее.

— Ты задолбала уже всех со своим эго. Веди себя как человек, а не как примат! Че ты докопалась к Злате? Тебя долбануть по роже надо, чтобы ты уже в себя пришла? Не светит тебе Вэ, хоть обосрись ты трижды!

Я двигаюсь в сторону Ксюши с одной мыслью разнять нарастающий конфликт.

Мне это все уже надоело.

— Ксюш, не надо, — за руку хватаю ее и в сторону пытаюсь отвести, но она выпутывается и снова к Малиновский топает.

Сердце из груди выпрыгивает, и становится не по себе.

Нечем дышать.

Прижав руку к груди, делаю маленькие глоточки. Но они в горле застревают.

— Тебе повезло, что у меня маникюр стоит дороже, чем вы с этой оборванкой вместе взятые и все ваше говно в придачу.

Прижимаясь спиной к стене, слегка стекаю вниз, и тут же стопорю себя. Держись, это просто от волнения, все хорошо.

Дыши глубоко, и все пройдет.

Малиновская гордо вышагивает мимо меня, цепляя плечом так, что явно остаётся синяк. Следом за ней свита.

А Ксюша, расправив спину, с поджатыми от гнева губами идёт ко мне.

— Ты чего терпишь это? Дала отпор и все! Влад пусть не клешни свои распускает и целует на людях, а эту ссыкливую тварь пришпорит. Не смог удержать член в штанах, расхлебывай теперь! — Ксюша взметает руки вверх и громко выдыхает.

Последняя фраза вспарывает сердце, хотя и так понятно, что Влад с ней не чаевничал под луной, к примеру.

— Я дала. Отпор дала.

Вот только словесно по шкале от одного до десяти где-то на пять.

— Именно потому она чуть тебя за волосы не протащила по всей аудитории? Злата, ты просто ангел во плоти, такой быть нельзя. Люди твари, и это железобетонный факт, против которого не попрешь. Поехали, отвезу тебя к донжуану нашему. Попросил хлебушка привезти тебя, но он ещё на тренировке, так что сами справимся. На его тачиле. Обожаю этот танк, — перескакивает с темы на тему, я же только на фразе “отвезу к донжуану” концентрируясь.

Глупость такая. Какая Же глупость, но радости меньше от этого не становится, и каждое слово девушки я ловлю на лету.

Особенно те, в которых она ярко рассказывает о шалопае Вэ, и что было бы неплохо, чтобы он стал поспокойнее.

Буйная река и все такое прочее.

Знакомы они давно, и он всегда такой “резкий и неожиданный”.

— Как понос, Златка, но ты не волнуйся. Он явно втюхался в тебя, и мы все теперь его будем что? Правильно! Подкладывать! Наш бабник влюбился... Только пусть попробует вести себя плохо, мы ему накостыляем с хлебушком!