Полное собрание сочинений - Юлий Гарбузов

— А я могу и без подготовки! — выбила она у меня из рук последний козырь. — Вы беседуете со мной пять минут. И если выясняете, что я не готова, отправляете меня за дверь. Тогда я приду с группой. Ну Геннадий Алексеевич! — девушка скорчила деланно плаксивую физиономию, — Пожалуйста! Пять минут! — она опять обворожительно улыбнулась, почувствовав, что я в душе уже сдался.

— Ладно. Но только пять минут. Идите в эту лабораторию, пока я помою руки после лекции.

Она вбежала в лабораторию радиоизмерений, а я направился в преподавательскую. И только тут я увидел, что у двери своего кабинета стоит Ампиров, а рядом Анна Краус. Она держала папку, а профессор подписывал на ней какую-то бумагу.

— Все. Можете ехать. Я вечером позвоню в Москву, и Вас будут ждать. Геннадий Алексеевич! — обратился он ко мне на ходу, — Зайдите ко мне в кабинет. Неотложное дело есть.

«У него все дела неотложные, других просто не бывает», — подумал я, а вслух сказал:

— Это срочно?

— Не очень. Я здесь буду еще минут тридцать-сорок. Так что жду.

Я вымыл руки и вошел в лабораторию радиоизмерений, где меня с надеждой ожидала красавица Клемина.

— Ну что, вы действительно подготовились?

— Готовилась, Геннадий Алексеевич! Правда! — она игриво улыбнулась.

— Посмотрим как Вы подготовились. Готовилась — это несовершенный вид глагола, а я хотел бы слышать Ваш ответ в совершенном. Напишите мне, пожалуйста, — я на секунду задумался, — прямое преобразование Фурье.

— Пожалуйста.

Она открыла тетрадь и стала что-то писать.

— Клемина, чтобы записать преобразование Фурье, нужно пять секунд, не более.

— Я думаю. Вот. — Она повернула ко мне тетрадь.

— Не нужно поворачивать. Я так разберусь. Неверно, Клемина.

— Как это, неверно? — удивилась она и кокетливо надула губки.

— Так. Неверно — и все.

— Гм! — она скорчила капризную физиономию, — А что здесь неверно?

— В этой несчастной формуле, которую мы писали на каждой лекции раза по три, не меньше, вы сделали три ошибки. Подумайте.

Я посмотрел на часы.

— В Вашем распоряжении три минуты.

— Только три? Мы же договорились, что пять.

— Две Вы уже использовали.

— А-а-а, я поняла! Здесь два «пи» не нужно! — Она принялась интенсивно зачеркивать.

— Верно. А что еще здесь не так?

— Еще… — удивилась она и вздернула черные и тонкие, как шнурочки брови.

— Да. Что еще?

— Ну, наверное, здесь в показателе не плюс, а минус…

— Верно.

— Верно?! — ее милая мордашка засветилась радостью.

— А еще что? Я же сказал, что у Вас три ошибки.

— Три? — она всматривалась в формулу, как в китайский иероглиф невероятно сложного начертания. — По-моему, все верно, Геннадий Алексеевич.

— Вы уверены?

Она еще раз посмотрела на формулу.

— Да, уверена!

— Так вот, Вы интегрируете по частоте, а нужно по времени. Все! Беседа окончена.

Я встал из-за стола.

— Ах, да! Конечно же, по времени! Это я так, просто описалась! Вот, смотрите, я исправила!

— Поздно уже. Дорого яичко ко Дню Христову!

— Как? Я же все сама написала! Ну, подумаешь, в одном месте описалась! — она снова улыбнулась.

— Мы же договорились — пять минут. Все. Ваше время истекло. Я пошел. Меня заведующий кафедрой ждет.

— Геннадий Алексеевич! Миленький! Прошу Вас! Спросите еще что-нибудь! Я готовилась! Вы же видите! — Она заморгала часто-часто, и на ее ресницах заблестели слезинки.

«Ладно, Бог с ней, — подумал я, — пусть катится. Поставлю ей тройку!»

— Уговорили — тройка!

— Тройка? Только за одну букву?

— А остальные две ошибки?

— Но я же их сама исправила!

— Но одна формула — это еще не полноценный экзамен! Вы должны ответить на три вопроса и еще решить задачу! А Вы и с одной формулой не справились! Причем самой главной!

— Но мы же с Вами выработали условия! Пять минут — и все! А я готовилась! Вы же не станете отрицать? Ну, пожалуйста! Маленькую четверочку! Как Вы говорите, с сорока семью минусами! Пожалуйста! Я к Вам в следующем семестре приду! Вы мне на второй части зададите вопрос по первой! Геннадий Алексеевич! А сейчас авансом четверочку, мне больше не нужно!

Я посмотрел на часы. Шеф уже наверняка нервничает. Хитрая же чертовка эта Клемина!

— Ладно! С сорока семью минусами! Считайте, что ваша халтура на этот раз прошла. Давайте зачетку.

— Спасибо! Спасибо, Геннадий Алексеевич! Вы даже не представляете, какое доброе дело сделали! Вам сторицей воздастся! Вот увидите!

— Ладно. Все, идите.

Она схватила зачетку и пулей вылетела из лаборатории. А я пошел к шефу.

— Ну как, уломала Вас эта Клемина? Сколько Вы ей притулили?

«Чертов шеф! Как обычно — подслушивал!» — досадовал я.

— Четверочку, Валентин Аркадьевич. Пусть катится. Она неглупая девочка.

— Ну, Гена! Просто Вы не в состоянии устоять перед женщиной!

— Что значит, не в состоянии? Я же сказал — умная девочка. И на четверку знает.

— Еще бы! Ноги от шеи, юбка выше Петра Великого, декольте до пояса — конечно же, будет умная! Что Вам еще надо? А если бы к тому же и блузку расстегнула, Вы бы наверняка и на пятерку расщедрились! Так нельзя работать, Гена! Вы же кафедру дискредитируете! Она вот побежит к подружкам и скажет: вы ему только покажите, сами знаете что, и он готов!

— Валентин Аркадьевич! Я готов проверить ее перед любой комиссией, если Вы делаете такие намеки! Давайте сейчас, в Вашем присутствии! Она на четыре знает!

— Достаточно! Остановитесь, Геннадий Алексеевич! Только на будущее запомните, что на нашей кафедре критерием выставляемой оценки являются не женская красота, не длина юбки, не форма ножек, не глубина декольте, не размер сисек и не фютили-мютили! А знания, знания и только знания!

— Я отвечаю за ее знания!

— Я же сказал, хва-тит! Давайте работать, а не пререкаться!

«Теперь будет муссировать среди коллег во всех ракурсах! Лучше бы я ей на завтра назначил, когда на кафедре и духу его не будет!» — подумал я и, проклиная собственную мягкотелость, сел у его стола, всем своим видом показывая, что готов слушать указания хоть до вечера.

— Гена, радиозавод согласился делать нам платы для скоростных реверсивных счетчиков, — продолжил он абсолютно спокойным и доброжелательным голосом. Как будто полминуты тому назад вовсе и не орал.

— Вы мне уже говорили об этом. Еще вчера. Вы думаете, что я забыл? Или не понял?

— Не кипятитесь. Послушайте. Так вот, для металлизации отверстий они требуют от нас хлористый палладий в кристаллическом виде. Наш снабженец Матвейцев уже обзвонил все магазины. Хлористого палладия в готовом виде нет нигде. Но заказчик доставил нам металлическую