Полное собрание сочинений в десяти томах. Том 8. Письма - Николай Степанович Гумилев

передал ему большую редкую серебряную монету Александра Македонского и несколько ярдов шелкового материала для нее. Он театрально отшатнулся и сказал: “Борис Васильевич, как вы можете это просить, ведь она все-таки моя жена!” Я рассмеялся: “Не принимайте моей просьбы дурно, это просто дружеский жест”. Он взял мой подарок, но я не знаю, передал ли он его по назначению, так как я больше ничего об этом не слыхал. С другой стороны, мы, конечно, много раз говорили о стихах А. А. Я запомнил одну фразу его: “Я высоко ценю ее стихи, но понять всю красоту их может только тот, кто понимает глубину ее прекрасной души”» (Струве Г. П. Из моего архива // Мосты (Мюнхен). 1970. Кн. 15. С. 410). К концу жизни, по просьбе Г. П. Струве, Анреп также записал свои воспоминания об Ахматовой, под названием «О черном кольце» (впервые, в своде других ценных материалов об Анрепе, в кн.: Ахматова Анна. Сочинения. Т. III. Ред. Г. П. Струве, Н. А. Струве, Б. П. Филлипова. Париж, 1983. С. 428–465; перепечатаны с комментариями Р. Д. Тименчика: Ахматова Анна. Десятые годы. М., 1989. С. 191–211). Стр. 10–11. — Леди Оттолин Моррел (Ottoline Morrel, 1873–1938) — покровительница кружка литераторов и художников из т. н. «Bloomsbury Group». По сообщению Э. Русинко, «единокровная сестра Герцога Портлендского, жена либерального члена парламента, леди Моррел была любовницей Бертрана Рассела, конфиденткой Литтона-Стрэчи и близким другом Генри Джеймса, Олдоса Хаксли и Т. С. Элиота. В ее оксфордширской усадьбе «Гарсингтон Мэнор» можно было встретить Д. Х. Лоуренс, У. Б. Йетса, Вирджинию Вулф <...> и других знаменитостей. Анрепа ввел в этот круг его знакомый, художник Генри Лэм...» (Исследования и материалы. С. 300). Собрания в Гарсингтоне стали регулярно проводиться с 1915–1916 г. Гумилев, по-видимому, был у нее вместе с Анрепом, 16–17 июня 1917 г. (см. там же). Стр. 14. — «В India House (на улице Кингсуэй, 36-38) располагались тогда русские военные службы в Лондоне» (КРЛ. С. 371). Стр. 20–21. — По предположению Р. Д. Тименчика, Гумилев сопоставляет великого ирландского поэта-символиста Уильяма Батлера Йетса (Yeats, 1865–1939) с Вяч. И. Ивановым «по признаку интереса к мифотворчеству» (КРЛ. С. 371). Гумилев говорил о Йетсе в своем интервью с Бехгофером (см. выше) и перевел пьесу Йетса «Графиня Кэтлин» во время работы во «Всемирной литературе» (см.: ПРП 1990. С. 356). Стр. 21–23. — Гилберт Кит Честертон (1874–1936) в книге «Автобиография» (1936) вспоминал свою беседу с неким русским поэтом-офицером: «Его практическое предложение состояло в том, что только поэтов следует допускать к управлению миром. Он торжественно объявил нам, что и сам он поэт. Я был польщен его любезностью, когда он назначил меня, как собрата-поэта, абсолютным и самодержавным правителем Англии. Подобным образом Д’Аннунцио был возведен на итальянский, а Анатоль Франс — на французский престол. <...> он был уверен в том, что если политикой будут заниматься поэты или, по крайней мере, писатели, они никогда не допустят ошибок и всегда могут найти между собой общий язык» (Исследования и материалы. С. 301–302). О своем знакомстве с Честертоном Гумилев потом сообщал М. Ф. Ларионову (Струве Г. П. Из моего архива... С. 406). В июле 1921 г. Гумилев рассказывал Г. В. Адамовичу: «Я четыре года жил в Париже. Андре Жид ввел меня в парижские литературные круги. В Лондоне я провел два вечера с Честертоном. По сравнению с предвоенным Петербургом все это “чуть-чуть провинция”» (Звено (Париж). 3 октября 1926; цит. по: КРЛ. С. 371). Стр. 24. — О стихах Честертона Гумилев также говорил в своем интервью в «Новом веке» (см. выше). Между тем, эта сторона творчества Честертона была сравнительно малоизвестна. Но факт написания «совсем хороших» стихов имел для Гумилева принципиальное значение в определении «статуса» писателя: «поэт» был в его глазах художником качественно иным, нежели «прозаик» — в эти определения он вкладывал содержание, восходящее к собственному пониманию «метафизики» творчества. Стр. 25–26. — О возобновлении издательства «Гиперборей» — правда, не в Лондоне, а в Петрограде — см. №№ 170 и 171 наст. тома и комментарии к ним. Стр. 29–30. — Т. е. «дай С. К. Маковскому». «Аполлоновское» прозвище Маковского — «папа́ Мако» в общении супругов Гумилевых иронически переиначивалось. Р. Д. Тименчик сообщает, что к письму были приложены ст-ния «Стокгольм» и «Природа» («Так вот и вся она, природа...») (№№ 63, 59 в т. III наст. изд.) (см.: КРЛ. С. 371). В периодической печати в то время они не появлялись.

167

При жизни не публиковалось. Печ. по автографу.

Полушин, НП (публ. Р. Д. Тименчика).

Автограф — Архив Лозинского.

Дат.: конец июня (н. ст.) 1917 г. — по датировке Р. Д. Тименчика (НП. С. 76).

Письмо вложено в конверт, адресованный: «Петроград. Разъезжая, 8. Редакция журнала «Аполлон». Михаилу Леонидовичу Лозинскому». Кроме адреса на конверте нет никаких пометок и надписей.

Стр. 3. — К 1 июля 1917 г. Гумилев был в Париже. Стр. 4–5. — Интервью Карла Бехгофера с Гумилевым опубликовано в еженедельнике «Новый век» («The New Age») 28 июня 1917 г.; перепечатано в русском переводе: Гумилев в Лондоне: Неизвестное интервью / Публ. Э. Русинко // Исследования и материалы. С. 305–309. Стр. 6–7. — Р. Д. Тименчик высказывает предположение, что Гумилев имеет в виду Дж. Курноса (НП. С. 77; о Курносе см. № 166 наст. тома и комментарий к нему). Стр. 12–14. — Книга Ахматовой «Белая стая» вышла в свет в октябре 1917 г. (Пг.: Гиперборей); «Камень» О. Мандельштама вышел первым изданием в 1913 г. (СПб.: Акмэ), вторым, переработанным, — в 1916 (Пг.: Гиперборей); третье издание в 1910-е годы не состоялось. Лозинский курировал все «гиперборейские» издания (см. комментарий к № 33 раздела «Письма к Н. С. Гумилеву» наст. тома). Стр. 15. — У Н. А. Клюева к этому времени вышли сборники «Братские песни» (1912), «Сосен перезвон» (1912), «Лесные были» (1912, 1913), «Мирские думы» (1916). Стр. 16. — Пьеса «Дитя Аллаха» (№ 5 в т. V наст. изд.) печаталась в «Аполлоне» (1917. № 6–7). Этот (последний) номер вышел в свет в марте 1918 г. Стр. 17–18. — Имеются в виду статья В. Жирмунского «Преодолевшие символизм» (Русская мысль. 1916. № 12) и акмеистические манифесты Гумилева и Городецкого («Наследие символизма и акмеизм», «Некоторые течения в современной русской поэзии»), вошедшие в № 1 «Аполлона» за 1913 г. Стр. 22. — Неточная цитата из стихотворения Пушкина «Художнику» («Грустен гуляю: со мной