Коровы - Сергей Евгеньевич Акчурин

и выражения его прибегли к письменности, к знакам и формулам и даже изображениям, пытаясь заменить всем этим правильное мычание, которое единственно способно отобразить реальные смыслы неразделенного нечто. Но я замечаю, Джума, что проекционное зрение, которое в вас пока еще велико, начинает уже отступать, и чувствую ваше желание быстрее постигнуть законы Божественной плоскости и обрести полноценное коровье видение. Ну а книжная образованность — для коровы бессмысленная, знание выдуманных, иллюзорных миров, не имеющих отношения к реальности, постепенно уйдет. Так что к кругу второму, с прохождением столбов, нормальное восприятие уложится стройными кирпичами в твоей голове, образовав свод абсолютного понимания, которое ты научишься ко всему правильно выражать мычанием, и на круге втором даже сможешь давать советы неопытным телкам — думаю, что ты склонна к поучительству.

— Я, Пастух, доверяя созвучиям, не оставила пустого места в своей голове и чувствую, что одно с трудом вытесняет другое, но я постараюсь вырваться из этой запутанности, хотя все же жаль, что нас ожидает только кирпичный, ограниченный свод реального понимания, похожий на тот тандыр, в котором мы с проекционными сестрами обычно пекли лепешки, и что свод этот будет постоянно тяготеть над моей головой, как если бы я сама была бы лепешкой и забралась в этот тандыр… Книги хоть и давали нереальные, иллюзорные ощущения знания существенного, но все же сподвигали мечтать о сияющих звездах каких-нибудь новых, бесконечных познаний в том выдуманном, бессмысленном мире, где мы с Еленой находились в виде проекций или теней.

— Давай-ка, Джума, — ответил Пастух, — ты сначала пройдешь первый круг понимания и станешь полноценной, молочной коровой, а потом уже, на высших кругах, используя компас в своей голове и правильное ощущение себя, решишь, стоит ли тебе оставаться лепешкой внутри этого свода реального восприятия или имеет смысл устремиться к каким-нибудь новым познаниям. Но должен сказать, насущное в Божественной плоскости неисчерпаемо, и даже коровы, которым бесконечно много кругов, иной раз теряются, сталкиваясь с неизвестным движением.

— Как это понимать, Пастух? — спросила уже Елена.

Но Пастух не ответил, поскольку тут подошла с водопоя степенная Ида, вернувшаяся одна — все телки решили присоединиться к Марии-Елизавете и подразнить коз и баранов, — и вопросительно уставилась на лежащего и курящего Пастуха, который, выпустив очередную порцию дыма, сказал:

— Ида, промычи для наглядности для Джумы и Елены понятие Божественное…

Ида подвигала челюстями, как будто пережевывая пучок отрыгнутой травы, покачала рогами, подняла голову к своду и издала неожиданно трубный, громкий, длинный, мычащий звук, который гулом разнесся по окружающему пространству и многократно вернулся далеким и близким эхом.

13. Эфир и плоть

Звук этот был такой неожиданной величественности и силы, что Джума и Елена в испуге вскочили на ноги и, пошатываясь, потрясли головами так, как будто оглохли. Те же телки, которые в отдалении дразнили коз и баранов, замерли и прижали уши. Козы же и бараны рванули в разные стороны, как будто хотели скрыться от чего-то опасного, погнавшегося за ними. Сама же Ида невозмутимо сделала пару больших шлепков, пустила струю и после этого действия прилегла на траву, довольно сопя.

— А откуда, Пастух, — удивленно спросила Джума, — в этой пустынной местности взялось такое раскатное эхо, которое должно возникать только тогда, когда звук от чего-то отталкивается, например от леса или от гор?

— Звук здесь, — ответил Пастух, — именно и отталкивается от прилегающих своими плоскостями объемов, которые вы не видите и никогда не увидите, и также отталкивается от более того.

— А что, Пастух, представляет собой более того? Вы упомянули это понятие уже дважды. Что есть более объема?

— Эфир, заполняющий все, и есть более того… Из эфира состоим, в частности, мы, Пастухи. Точно так же как выдрать вас из реальной среды, не покалечив ее, невозможно, точно так же и нас невозможно вытащить из эфира, частью которого мы и являемся.

— А я, — призналась Елена, — это заметила, потому что в том самом зеркале, в которое мы смотрелись, не было отражения ваших рук и части лица — одежда ваша была как будто пустой.

— Вы, коровы, видите часть моего лица и ру́ки, и это эфир, подкрашенный моим настроением или усталостью, но зеркало эфира не видит, и состояния не отражаются в нем. Впрочем, мы, Пастухи, не нуждаемся в зеркалах, поскольку обладаем способностью видеть себя с любой стороны и даже отдаляться и приближаться к себе, если это необходимо. Но, к сожалению, ты никогда не увидишь, как мы: коровы не Пастухи.

— Я помню, Пастух, как вы вытирали о куртку мокрые, красные от работы руки — разве может быть мокрым эфир? Вы прикасались к нашим бокам и спинам, гладили их и похлопывали, — разве эфир может быть твердым?.. — спросила Джума.

— Ну, выражаясь тем языком, на котором мы сейчас говорим, вы чувствовали меня и будете чувствовать как эфир во плоти, с которым можно соприкасаться как с некой твердой реальностью, способной, впрочем, к моментальному распылению или рассеиванию, а также — соединению, предположим, в мое пастуховское тело. Ида, промычи телкам понятие эфир во плоти!

Ида, не поднимаясь с травы, коротко промычала вверх и опустила голову на поверхность, закрыла глаза.

— Кажется, я уловила, — сказала Елена и попробовала изобразить то мычание, которое исполнила Ида, но звук получился совсем не тот, совершенно другого тона, продолжительности и силы.

То же самое проделала и Джума, и у нее тоже не получилось.

— Здесь, телки, — заметил Пастух, — для обозначения столь важного элемента нашей великой среды используется далеко не простая тональность, доступная только взрослым коровам более высших кругов, обладающих достаточным опытом и глубоким знанием поверхности. Вы, возможно, благодаря тяге к познаниям и научитесь извлекать этот звук на пятом, а то и на четвертом кругу.

— Скажите, Пастух, — спросила Джума, — а чем отличается эфир во плоти от нашей, коровьей плоти? Не просто же видом, прозрачностью или окрашенностью…

— Истинной плотью, телка, стремящаяся в коровы, — ответил Пастух, — обладает только Божественная скотина, к которой и относитесь вы. Ваша плоть неизменна, неразрывно связана с плоскостью, на которой вы существуете, создана одновременно со всем, что вас окружает, и не поддается проекционному пониманию, которое в данный момент в вас сильнее, чем сущностное… Если же вы решитесь задать вопрос: из чего состоит наша плоть? — то ответ получите только далеко впереди: лишь Великий Хозяин может ответить на этот вопрос на девяносто девятом столбе первого круга, ответить не звуком, не чувством, но потрясением мозгов, кардинально переворачивая в скотине понимание существенного… Наша же пастуховская плоть — чистый