Коровы - Сергей Евгеньевич Акчурин

эфир, и плоть эта несколько совершеннее, чем ваша, поскольку способна перемещаться в нескольких плоскостях, а также в области безграничного, открытого выхода к граням других объемов. Мы, например, появляемся в потусторонней бессмысленности в виде эфирных тел и, разумеется, без одежды. Проекционные тени, чувствуя нас сущностным восприятием, но не видя наших прозрачных тел, воображением своим дорисовывают нас обычно одетыми, вкушающими воду и хлеб, ходящими босиком и произносящими длинные, складные, проповедальные речи, на самом-то деле смешивая или путая нас, возможно, с Пастухами небесными, о которых я мало что знаю и с которыми мы, Пастухи великого стада, не воспринимаем друг друга и не можем общаться, — путая с пастырями и пророками потустороннего мира, за речами которых устремляется часть проекций, лишенных здравого смысла, в поисках этого смысла. Проекционные рисовальщики, чувствуя нас особенно явно, но не в силах изобразить великий эфир, приписывают нам пол, возраст и выражения лиц… Но на самом-то деле мы, Пастухи, не имеем ни пола, ни возраста, ни выражения лиц, мы не едим и не пьем, не передвигаемся босиком, в проекционном мире молчим, любим вычурную одежду, достающуюся нам из этого мира, но носим ее только на Божественной плоскости, стараясь выделиться один от другого… Мы не ведем за собой проекции к смыслу с помощью высокопарных созвучий, но призраки эти сами идут за нашим молчанием, не видя нас, но чувствуя сущностным восприятием — этим единственным Божественным ощущением, содержащимся в бесплотных, мертворожденных тенях.

— А из чего же, Пастух, — спросила Джума, — состоят тогда небесные Пастухи? Может быть, Ида промычит нам это понятие…

— Тут, — ответил Пастух, — Ида нам не поможет, поскольку мычание Иды не способно выразить категории других плоскостей. Отвечу вам так: небесные Пастухи, в отличие от бесплотных теней, обладают странной бесплотной плотью, способной к круговороту, к смерти и возрождению.

— Я, Пастух, — сказала Джума, — кажется, понимаю, о чем идет речь, я много читала и знаю, что были такие проекции… а вернее, небесные пастухи, которые…

Но в этот момент сложного разговора одна за другой подбежали другие телки, вернувшиеся со своих игрищ, и веселая Роза сразу весело объявила:

— Пастух, я потеряла прищепку! Мне показалось, что кто-то невидимый сорвал ее с моего уха… Я даже почувствовала дыхание кого-то… или, вернее, какой-то шепот с дыханием… Пока я стояла и соображала, кто бы это мог быть и куда девалась прищепка, подскочила коза и из-под ног утащила эту прищепку, упавшую, оказывается, на поверхность.

— А другая коза, Пастух, — пожаловалась угрюмая Анна, — подпрыгнула и хотела сорвать с Марии-Елизаветы ее колокольчик, но Мария так поддала ей лбом, что…

— Я говорила! — перебила Мария-Елизавета. — Козы — дуры! Хоть и с рогами…

— Козы вечно покушаются на украшения коров! — оживилась и промычала мудрая Ида, поднимая свое большое коровье тело с поверхности. — И делают это вечно исподтишка! Им нельзя доверять. Однажды одна коза сделала вид, что хочет подружиться со мной, и неожиданно стала сдергивать с меня ожерелье… И так вцепилась в мои красные бусы, что Пастух, пасший эту козу, еле разжал ей зубы…

— Да, — согласился Пастух, — козы непредсказуемы, глупы, и за большие провинности нас, Пастухов, Хозяин и отправляет на коз — нет на плоскости тупее занятия, чем следить за этими маленькими созданиями, ходящими по малым кругам на веревках. Вроде бы можно и отдыхать, спокойно покуривать, наслаждаясь Божественным табаком или душистым высушенным навозом, размышляя о чем-нибудь постороннем, но чуть ослабишь внимание — и козы срываются со своих кольев и разбегаются в стороны, тревожат мирно пасущуюся скотину… На коз — одни жалобы. — И после паузы объяснил: — Прищепку же с Розы сорвал вездесущий Подслушиватель — он любит дразнить молодых коров, срывая из баловства с них разные украшения. Объясню вам, малосведущим, что это означает. Все сведения обо всем, что происходит там или здесь, собирает Подслушиватель, который слышит и видит все, что говорится и происходит на плоскости и под сводом, а затем сообщает или докладывает об этом Хозяину… Подслушиватель тоже состоит из великого, всеобъемлющего эфира, но, в отличие от нас, Пастухов, всегда находящихся в каком-то конкретном месте, он находится одновременно везде, присутствуя всюду, подобно эфиру, рассеянному в эфире, и не обладает возможностью обозначить себя одеждой… Мы, Пастухи, отсылаем Хозяину сведения о происходящем на плоскости с быстрыми иноходцами, в крайнем случае со скоростными гуртами, или же предстаем, если потребуется, перед Хозяином лично. Подслушиватель же передает эти сведения моментально, слово в слово, мычание в мычание, движение в движение… Есть признак того, что он слушает: легкий шорох — как будто шелестит нежное сено…

— Наверное, Пастух, этот Подслушиватель — безобидное существо, хоть он и подслушивает, — сделала неожиданный вывод Роза. — Пусть он и передает разговоры Хозяину, но, наверное, он вынужден это делать из высшего принципа, наверное, таков высший порядок. Но шепот его и дыхание были действительно ласковыми, как будто бы кто-то погладил меня — действительно, как эфир. Вот только прищепка как будто сама сорвалась с моего уха…

— Похвально, Роза, что ты начинаешь воспринимать окружающую реальность доброжелательно, с рассудительностью, но только одна ошибка: Подслушиватель, как и я, не являемся существами, поскольку не обладаем истинной плотью…

— Скажите, Пастух, — вмешалась Елена, — я понимаю так, что вы, как и Подслушиватель, бесплотны и состоите из так называемого эфира, с которым все же можно соприкоснуться, Создатель, как и Намерение, совершенно недостижимы, поскольку, как вы сообщили, это высшего понимания условности, удаленные бесконечно от нашего понимания, и прикоснуться к ним, разумеется, невозможно, но вот Хозяин — является ли он такой же плотью, как мы, сущности, можно ли прикоснуться к нему?

— Спрашивать что-либо о Хозяине телке первого круга бессмысленно, — ответил Пастух, — осведомляться о нем есть смысл только коровам, прошедшим свой первый круг, то есть все девяносто девять столбов, потому что начать понимать что-либо о Хозяине способна лишь сущность, на миг побывавшая на столбе нулевом, где с сознанием ее происходит нечто не описуемое тем языком, на котором мы сейчас говорим… Но, Елена, тебе, как первой из осознавших себя и сей мир, а также имеющей знак подающего большие надежды ума, я отвечу: Хозяин недостижим, а также, как я уже говорил, непостижим для скотины. Но после первого круга телка, преобразившаяся в корову, может прикоснуться к нему в мыслях своих и чувствах, но не более того… Я бы конечно мог, Елена, продолжить этот опережающий соответствующие столбы познавательный разговор о порядке вещей, но, уверен, он будет непонятен твоим подругам настолько, что они могут потерять интерес к