Скучная Жизнь 3 - Виталий Хонихоев

и посмотрел назад, в комнату. На диване лежала Су Хи. Отсюда он видел ее босые ножки, одну она поджала под себя, а вторую — вытянула и он отчетливо видел каждый пальчик на ступне. Поперек была небрежно наброшена простынь, прикрывая ее чуть выше бедер, но он прекрасно помнил каждый изгиб ее тела. Белоснежную кожу, гладкую на ощупь, гладкую и желанную… он сглотнул, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

— Старший! — зовет он, желая как-то переключится от таких вот мыслей: — Мы же пропустили встречу с госпожой Мэй!

— Ничего. Подождет. Завтра появимся в школе. У нас тут дела поважнее. Например — созерцать голую одноклассницу, а?

— Ты опять надо мной издеваешься!

— Что есть то есть. Но ты — легкая добыча, малыш.

— И… что же теперь будет? Я же теперь — официально ее парень, да?

— Это тебе решать.

— Но ведь я все видел! И даже… ну, помог ей. Такие вот вещи люди делают только со своими любимыми.

— Вообще-то это не совсем так. Начать с того, что секса между вами не было. Помочь девушке контролируемо преодолеть страх и стыд — не более. Секс между вами возможен только по ее желанию, в контролируемой ею среде. Я вообще сильно сомневаюсь, что обычный секс ей сейчас по плечу. Видишь ли, ей все еще страшно. Справиться со страхом она может только полностью контролируя процесс. Хм… ну вот например — если ты будешь связанный и с повязкой на глазах — только тогда. Когда это она будет главная, но не наоборот. Вспомни, как все было…

Бон Хва вспоминает. Ему не нужно прикладывать особых усилий, эти сцены и так стоят у него в голове. Яркие словно вспышки сверхновой, словно фотовспышки от камер папарацци, словно выстрелы из орудий темной ночью… вот он сидит на диване, а она — стоит напротив и на ее теле нет ни единой ниточки, совсем ничего, если не считать браслета на левой руке — четки с силуэтом какой-то птицы. Вот он лежит на спине, а Су Хи нависает над ним темным силуэтом на фоне белеющего потолка… и он видит каждый изгиб, он слышит ее дыхание, совсем рядом. Вот она сидит напротив, бесстыдно раздвинув ноги и лаская себя своими пальчиками, давая ему смотреть, увидеть все, дразня его и упираясь пальчиками ноги в плечо… отталкивая его от себя. Он помнит, как на какое-то время они перестали быть своими именами, перестали быть школьниками, перестали быть Бон Хва и Су Хи, а стали — женщиной и мужчиной. Мужчиной и женщиной, между которыми протянули красную нить, связывая их сердца и их тела воедино. И все было как-то… правильно. Будто так и должно быть. Как будто им открылась какая-то великая правда жизни. Тысячелетняя, седая истина. Которая находится прямо тут, которая течет как река между ними — от ее бесстыдно раздвинутых в стороны ног, от ее пристального взгляда темных глаз, от его жгучего желания внутри, от комка в пересохшем горле… от прикосновений к гладкой коже, которые ощущаются как удар током, как вспышка запретного удовольствия на кончиках пальцев, от этого одурманивающего запаха, которым пропитались смятые простыни…

— Ммм? — Су Хи поднимает голову и поворачивает ее, найдя его. Некоторое время смотрит на него, фокусируя взгляд. Потом — улыбается и опускает голову на подушку, зарываясь туда лицом, как делают маленькие дети.

— Что? Ты проснулась? — спрашивает Бон Хва, зайдя в комнату и закрывая за собой дверь на балкон. Говорит и тут же чувствует себя глупо — ну конечно же она проснулась!

— Чему улыбаешься? — спрашивает он, чтобы исправить ситуацию, чтобы Су Хи не думала, что он совсем идиот.

— Сон плохой приснился. — тихо отвечает Су Хи, зарываясь с лицом в подушку, отчего ему приходится прислушиваться к тому, что она говорит. Он садится рядом с диваном и смотрит на нее. Она — прячет лицо от него и по кончикам ушей он видит, что она покраснела.

— Плохой сон? Так чему тут улыбаться? — спрашивает он. На этот раз — искренне удивляясь. Когда плохой сон — тут не до улыбок. Тут просыпаются в холодном поту, хватаясь за сердце и все такое. Облегчённо вздыхая и валясь обратно на кровать.

— А… я глаза открыла, а ты — рядом. Вот и улыбаюсь. — просто ответила она и сердце у него пропустило удар, на секунду поднявшись куда-то в глотку. Он невольно сглотнул комок в горле. Она выглядела такой невинной, такой беззащитной… невольно хотелось защитить ее от всего мира. Защитить, унести, спрятать от всех и — любоваться.

— И… — она отбросила простынь в сторону и села на диване, обильно краснея. Он — попытался было отвернуться, но она поймала его за руку. Потянула к себе, разворачивая.

— Нет. — сказала она, отводя взгляд: — смотри. Смотри на меня. Какая я есть.

— Ты красивая, — отвечает он, чувствуя, как внутри что-то поднимается: — очень красивая. И как я раньше этого не видел? Ты просто обалденная, классная, крутая, невероятно сексуальная.

— А… ну то есть — спасибо! — она кланяется «официальным поклоном» и этот контраст окончательно добивает Бон Хва, его одноклассница, девушка с таким ослепительным телом — сидит на диване совершенно голая и… кланяется так, словно они в классе! Эта непостижимая смесь обыденного и фантастического — ударила ему в голову, заставляя замереть на месте, боясь спугнуть это чувство.

— Если бы это была манга, то у меня бы кровь из носу брызнула. — признается он: — но ты… слишком привлекательна. Слишком милая. Я никогда не видел такую… то есть такую как ты… и…

— Если уж это тело видели все… то ты имеешь право видеть его в любое время. Когда ты захочешь. Просто набери мой номер, скажи — и я приеду к тебе, чтобы показать себя. Всю себя. — говорит она, отчаянно краснея и вставая с дивана. Вставая и поворачиваясь боком к нему, будто бы показывая себя во всей красе. Проводя рукой по своему телу — сверху вниз… ее ладонь скользит по коже вниз, поднимаясь вверх на упругостях и следуя всем изгибам и линиям… а ее лицо — вспыхивает словно красная лампочка над аварийным выходом.

Бон Хва не понимает. Почему она краснеет. Разве они уже не видели друг друга во всех