Личный интерес - Ольга Вечная

— Я была буквально парализована ужасом. Понятия не имею, что эти три подонка могли со мной сделать... А потом появились вы.

Нагнетает.

— С вами была еще одна девушка. Кто она? Можете не говорить, если не хотите.

— О! Вы в курсе? Как?.. Впрочем, так даже лучше. Это очень глупо, вы решите, что мы сумасшедшие.

— Не в моих правилах судить людей. Я всего лишь прикидываю, может ли от нее в будущем исходить угроза.

— Это Вера. Дочка Аркадия от первого брака. Она недавно получила права и не справилась с управлением. Те парни нас подрезали, она растерялась, бедняжка. Вера иногда берет эту машину, ей еще не купили ее собственную, и она рада любой возможности погонять... Поверьте, она просто забрала меня с девичника. Я не планировала садиться за руль, честное слово. Мы подумали, это хорошая идея. Вы, наверное, считаете, что мы богатые придурки, да?

— Она была трезвой?

— Конечно!

— Почему тогда сбежала?

— У девочки непростые отношения с матерью. Понимаете, мы неплохо ладим, но мама Веры считает предательством тот факт, что мы не ненавидим друг друга. — Ирэна вздыхает. — У Аркадия сложный период. Он с самого начала этого проекта не в себе. Психует, срывается на мне и детях. Вчера я просто немного расслабилась. Уже тысячу раз пожалела! Но кто бы мог подумать? Лучше бы я взяла такси.

— Будучи под кокосом, взять на себя вину в ДТП было более хорошей идеей, нежели поссорить Веру с мамой?

— Вы не знаете её мать.

— Вы правы, не знаю.

— Ольга Ивановна, олива, «ОливСтрой», — горько усмехается Ирэна. — Она считает, раз фирма названа в ее честь, то и принадлежит ей. Я так устала, Савелий Андреевич. Так чудовищно устала от напряжения! А от вас веет надежностью. И это манит сильнее любого магнита.

Я смотрю в мраморную плитку, пока надеваю носки. Как я-то, блядь, устал держать лицо.

— А девочку восемнадцатилетнюю вы одну в машине бы не оставили.

— С этими идиотами? Ни за что. Аркадий не отвечал. Я отправила ее на такси и позвонила вам.

Ирэна делает шаг ближе и касается моего плеча. Ведет рукой.

— Я думала, мне конец.

— Перестаньте, пожалуйста, — говорю спокойно.

— Простите.... вас это смущает или вам не нравится?

— Это правда лишнее.

— Простите! — Вешневецкая вспыхивает, отшатнувшись. А потом взрывается горькими рыданиями: — Я хочу надежности! Это разве так много? Чтобы мой муж, когда я в беде, срывался на помощь, а не пихал стриптизершам деньги в трусы! Хотя бы десять минут побыть в крепких руках. Почувствовать силу. Хотя бы... пожалуйста...

Я смотрю в пол, туда же падает ее пеньюар.

— Я едва держусь, видите? Он проснется утром и будет на меня орать!

— Ирэна, в понедельник Игорь отгонит вашу машину в сервис, я думаю, и следа не останется. Вашему мужу не за что на вас орать. И помните: да, у Аркадия Игоревича сложный, нервный процесс, но любой процесс, каким бы долгим он ни был, не бесконечный. Сейчас вашему мужу нужна поддержка, как никогда раньше. И в итоге вам за нее воздастся. Пообещайте мне, что будете осторожны.

— Л-л-ладно. Если вы просите, я обещаю.

Взяв вещи, я покидаю ванную, так ни разу и не взглянув на Вешневецкую, дабы не оскорбить. Я ничего не видел. Отказываться, когда увидел, — это оскорбление.

Плоскомордая Баунти провожает до самого порога, смотрит вслед своими жутковатыми, навыкате глазами.

Ссориться с женами доверителей — плохо. Обычно это вредит работе. Лучше бы они все были верными, а не красивыми.

Но как же заебала грязь.

Всюду грязь.

Опустошение.

И сам я в ней по уши.

Настроение паршивое, я курю две подряд, пока голова не начинает кружиться. Выжимаю из тачки все соки и психую сам на себя за этот дурацкий крюк до Яхонтовой.

Чистоплотная девочка из интеллигентной семьи. Не удивлюсь, если до сих пор девственница. Ну или спала исключительно с любимым на кровати среди лепестков роз. В моей школе таких было аж две, они ходили с охраной, пока не переехали вместе с родителями в другой район.

С охраной в том числе от таких беспризорников, как мы Алтаем.

В универе я легко общался с элитой, но всегда давали понять, что у каждой дружбы есть границы.

Может, Яхонтова потому и цепляет меня так сильно, что раньше я как бы был недостоин с такой общения. И несмотря на годы и годы моего каторжного труда и вагон достижений, ничего не изменилось. Александра всем своим видом постоянно это показывает.

Достоинство у нее врожденное, как цвет глаз или разрез рта. Она тоже элита. Психически здоровые дети психически здоровых, дружных родителей. Счастливые семьи. Подарки под елкой в Новый год, свечки на торте в день рождения. Причем их количество соответствует количеству лет именинника. Эти люди в науке, в судебной системе, они в медицине, в финансах и в образовании. На таких семьях страна держится.

Личное превосходство Александры естественно, как воздух, и оттого не должно раздражать. Но меня раздражает. Видимо, все еще живы какие-то триггеры.

Светофор долгий, я стою на нем девяносто секунд. Барабаню пальцами по рулю.

Опаздываю. Если она и приходила, то уже точно ушла. Такие цацы больше минуты не ждут, а я опаздываю на восемь.

Не вышло приехать раньше, хотя по пути нахватал кучу штрафов за превышение. Не мог предупредить о том, что задерживаюсь.

Впрочем, это всё неважно. Мне бы домой да обдумать, что делать с этой дракой в баре и подкатом Ирэны.

Абсолютно уверенный, что возле аптеки никого нет, я выжимаю педаль газа. А когда заворачиваю за угол, вижу Александру.

По тормозам!

Она одета в кукольный розовый спортивный костюм. Темные очки закрывают глаза. Идеальная осанка, волосы собраны в тугой хвост. Александра даже когда ждет мужчину, полна достоинства.

Она смотрит в мобильник, и я понимаю, что стоило купить букет. Даже взгляд бросаю на заднее сиденье, будто он мог бы там внезапно появиться силой мысли.

Букет не появляется.

Машина со шлейфом останавливается аккурат напротив Александры, и я выхожу на улицу.

Увидев меня, она искренне улыбается. Буквально расцветает. А у меня слова застывают на языке. Что неебическая редкость. Поэтому, обойдя капот, просто открываю ей дверь.

— Ух ты, как галантно, — хвалит Александра звонко. Прежде