Где. Повесть о Второй карабахской войне - Коля Степанян

Десять часов спустя уже Давид не может поверить своим глазам. Как и весь лагерь, впрочем. Все очень устали кушать лечо. Размоченная в нем вермишель, конечно, делала ситуацию лучше. Но все же это были лечо и размоченная в нем вермишель. Каждый день.

А как радовались воде! Раздали по три глотка на каждого после обеда.

– Видимо, там был привал армянских солдат, – сказал Манч.

– И им пришлось быстро уходить, – добавил Давид.

Раздали по одной консерве на четырех человек. Свою мы передавали по кругу, съедая по две ложки каждый.

– Интересно было бы азерских консерв попробовать, – сказал Ато, закидывая в себя положенную порцию.

– Зачем? – спросил я с улыбкой.

– Интересно, у кого вкуснее.

Мы нашли азерскую консерву через восемь часов.

Очередной дом. Перевернут вверх дном. А на столе – одна-единственная консерва. Говядина с рисом. ХАЛЯЛЬ (армянские консервы вкуснее).

После этого случая Манч потерял рассудок. Начал повторять, как мантру, каждый день:

– Нутеллу. Хочу. Ну-те-ллу.

Он говорил о нутелле каждый час.

– Ну ведь должен быть магазин в деревне? По-любому есть. Я знаю, что там где-то лежит нутелла, – мечтательно говорил он.

– Выберемся – буду тебе каждый месяц покупать нутеллу, – предложил как-то Давид.

Арман не упускал таких выгодных сделок.

– По рукам!

Так мы и жили. Ну а в промежутках между всеми этими радостями я сильно грустил. С каждым новым днем уныние забиралось глубже и глубже в мое сердце. Говорить хотелось все меньше и меньше. Особенно с другими ребятами, не входившими в нашу четверку.

Всякий раз, когда к нам кто-то приходил поболтать, я уходил в себя. Или в книгу.

Уныние усилилось стократно, когда начало сдавать тело.

Заболели ноги. Начал прихрамывать.

Впервые не смог пойти на охоту. Остался в лагере и чувствовал себя самым несчастным человеком на свете. Черт, так вот как себя чувствует Дав! Да нет. Наверняка в тысячу раз хуже.

Резкий звук. Повернулся на него.

Алекса. Местный котенок. Она часто крутилась вокруг нас. Была известна тем, что ест дерьмо. Буквально.

Проскочила мимо Давида и скрылась между деревьями.

Дав лежал боком, спиной ко мне и, как обычно, качался туловищем взад-вперед.

– Чувак, – прошептал я ему.

– Что? – едва слышно ответил он.

– Ты красавчик.

Он ничего не ответил.

– Ребята хотят разделиться, – сказал Манч на следующий день, вернувшись с собрания.

Волнение в теле.

– Чего? Как это?

– Вот так. Группа сержанта все-таки хочет попробовать пойти в сторону Степанакерта. Восемь человек.

– А остальные?

– Еще одна группа, шесть человек, хочет остаться в лесу, – ответил Манч.

– В лесу холодает и почти не осталось листьев на деревьях, а скоро зима, – сказал я.

– Но остаются еще два человека, – быстро посчитал Дав.

– Да. Там в самом краю двое ребят. Их никто не хочет брать к себе.

– Ну, они и сами ни к кому не хотят, – добавил Ато. – Кроме нас. Сказали, что если мы их не возьмем, то они лучше вдвоем умрут.

– Романтично, – прошептал я и уловил едва заметную ухмылку Манча.

– Они очень хорошие, – серьезно произнес Ато. И добавил чуть спустя: – Похожи на нас.

– Брат, я правильно понимаю, что раненых берут без каких-либо проблем, а этих двух не хотят?

– Ну. Да.

– ???

– Давайте голосовать, – неожиданно вмешался Дав.

– Я за то, чтобы их взять, – проголосовал Ато.

– Я тоже за, – согласился Дав.

– Я не знаю.

– И я не знаю, – сказал Манч. – Берем время до утра, чтобы подумать.

Дело в том, что отделиться от общей группы было моей секретной мечтой с самого начала. Почему? Потому что, скорее всего, я проживаю свои последние дни. И я хочу провести эти дни наедине со своими друзьями.

Отважиться на еще одно приключение! С ними.

Попытаться.

А если удача будет не на нашей стороне, то хотя бы дотащить свое тело поближе к границе.

Мы обсудили, что будем делать. Манч предложил идею, которая всем сразу понравилась. Сказал, что в одном из домов видел лестницу, поднимающуюся на чердак. И на этом чердаке, как ему кажется, нам было бы удобно. И самое главное – тепло.

– А это безопасно?

– Нигде не безопасно. Но я думаю, никто не будет подниматься на чердак. Во всяком случае, можем потом что-нибудь придумать.

– А он большой, этот чердак?

– Я думаю, вчетвером точно поместимся.

Я, Давид, Манч и Ато.

Как же мне не хочется, чтобы там был кто-то еще.

Я сказал об этом Манчу, когда мы обсуждали ситуацию наедине.

– Я понимаю, о чем ты. Но я скорее переживаю насчет безопасности. В вас я уверен. Знаю, что у вас есть голова на плечах. Что вы понимаете, что происходит. Сам видишь, я уже вторую неделю не могу объяснить ребятам, что нужно говорить шепотом. Что не нужно бросать пустые банки – они разбиваются и создают шум. Блять, ну положи эту банку спокойно. Что не нужно снимать сапоги средь бела дня – в любой момент может произойти что угодно – ты что, босиком побежишь? – очень эмоционально перечислял он. – Нервов не хватает уже. Но Ато вроде говорит, они понимающие.

Задумались.

– Похоже, Ато они очень нравятся, – сказал я. – Видел его лицо, когда мы попросили время подумать?

– Ага.

– Мне кажется, будет легче терпеть этих двух, чем недовольный ебальник Ато, если мы откажем, – наконец нехотя произнес я.

Манч улыбнулся.

– Мне тоже так кажется.

Тишина.

– Берем, получается? – спросил он.

– Получается, да. Но давай оставим это до утра.

– Ладно.

На следующее утро мы дали свое согласие, и Ато пошел за ребятами. В лагере с утра очень оживленно. Все прощаются друг с другом. Готовятся к пути. Кто-то чистит оружие, кто-то разминается. Кто-то просто лежит весь день.

Лежащим меня и застали наши новые «друзья». Вижу – рука передо мной. Смотрю вверх. Высокий бородатый тип. Здороваюсь. Подходит следующий. Низкорослый, с округленным лицом. Из подбородка торчит всего пара волосков. На вид такой же ребенок, как и Ато, но чуть менее приятный. Хмурый какой-то.

У Ато тоже почти не было растительности на лице. У нас с Давом жиденькие бороды. У Манча – достойная восхищения. А еще лучше – усы, которые он не прекращал расчесывать в свободное от дел время. То есть примерно всегда.

Представились. Высокого звали Рустам, низкого – Арсен.

Я их, должно быть, за все время уже видел миллион раз, но буду честен: совершенно не помнил, кто они такие. И как их зовут.

Мне не нравилась вся эта ситуация. Она стала нравиться мне еще меньше, когда ребята сели впятером рядом со