Где. Повесть о Второй карабахской войне - Коля Степанян

– По правую сторону от тебя четыре ножа в кастрюле.

– Сколько времени? – спросил Манч.

Часы были только у Арсена.

– Шесть.

Шесть часов до полуночи – мое настроение разгонялось сильнее и сильнее. День Хапамы! Точнее, ночь Хапамы!

Нет, я серьезно говорю: если не придумывать себе такие маленькие радости – с ума сойдешь.

– Дав, дай мне пять минут, – сказал Манч.

Манч очень хорошо заботился о ране Дава – она даже вроде начала лучше выглядеть. Каждый день он промывал ее, перевязывал. Мы нашли кучу всего в доме Лекаря.

Тем временем я уже срезал верхушку тыквы и начал вытаскивать семена.

– А кто-нибудь смотрел «Человек, который спит»? – вдруг спросил Рус.

Я улыбнулся.

– Нет.

– Нет.

– Нет, брат, извини.

Ато и Манч присоединились:

– Нет.

– Ладно, – вздохнул Рустам и продолжил пялиться на нас.

Мне потребовалось около десяти минут, чтобы вытащить семена.

– Снимай куртку, – сказал Манч Даву, направляясь к нам. – Что происходит вообще? Один играется с тыквой, другой качается как сумасшедший, – повернул голову на Арсена. – Этот вообще массажирует ноги у стола! Мерзость! Ты готов? – повернулся к Давиду.

– Да, – сказал Давид, снял наконец верхнюю одежду и задрал рукав.

– Мы будем есть сегодня? – спросил меня Манч, срезая бинт с руки Давида.

– Надеюсь, да. Здесь будет теплее?

– Надеюсь, да.

Он начал обрабатывать рану.

– Манч.

– Что.

– Помнишь, видели животный жир в банке пару дней назад?

– Ага.

– Ты сказал, что можно сделать лампу из этого.

– Думаю, что да.

– Мог бы ты сделать для меня? Чтобы читать ночью? Со свечой сложно получается.

– Подумаю.

– Спасибо.

Темнело. Начал покрывать тыкву медом изнутри. Ребята стали играть в карты.

– Ноябрь уже наступил? – спросил Арсен.

– Скорее всего, нет, – сказал Манч.

– Я пытаюсь вести счет дням в своем дневнике, – ответил Ато. – Сейчас, скорее всего, конец октября.

Конец октября?!

– У нас что, Хэллоуин сегодня? – улыбнулся я.

Я даже не думал об этом, если честно. Всех это очень позабавило.

– Потом можем вырезать тыкву, – обрадовался Ато.

Ребята поддержали идею.

Все продолжили заниматься своими делами.

– Второго ноября два года, как мы встречаемся с моей девушкой, – неожиданно для всех грустным голосом произнес Арсен.

Все уставились на него.

– У тебя что, есть девушка? – удивился я.

– Ну да.

– Стоп, нет, не так. У тебя у одного из нас шестерых есть девушка?

– У вас что, нету?

Мы покачали головами.

Наступило молчание. Никто не знал, что сказать.

– Давайте отметим? – вдохновенно предложил Ато.

– Я приготовлю блинчики! – сразу сказал я.

– Мне кажется, я видел шампанское в доме Лекаря, – добавил Манч с хитрой улыбкой на лице.

Шампанское!

Меланхолия сразу же сменилась всеобщим оживлением. Очередное мероприятие на носу!

Спустя полчаса осматриваю тыкву. Готова. Я тоже готов.

– Коль, мне нужно с тобой поговорить, – прошептал мне со спины Манч.

Звучит не очень.

– Давай спустимся.

Еще хуже. Что случилось?

Спускаюсь по лестнице вниз. Манч стоит передо мной слегка встревоженный.

– Я только что слышал звук мотора в деревне. Тут азеры.

– И?

– Что «и»?

– Зачем ты мне это говоришь?

– Мы не будем готовить Хапаму сегодня.

Злость. Но я готов к обороне.

– То есть ты хочешь пойти обратно к ребятам и сказать им, что Хапамы не будет? Они весь день ее ждут.

– Да.

– Хочешь, чтобы мы всю ночь лежали там голодные в страхе перед воображаемым врагом? Ты же сам говорил, как важен боевой дух.

– Коля, одно дело – боевой дух, другое дело – идиотизм. Я не собираюсь умирать ради тыквы.

Мы спорили около двадцати минут. Я уперся. Сказал, что если он не пойдет, я пойду один. Манч, будучи превосходным другом и лидером, принял тот факт, что я осел, и пошел со мной.

Он сидел рядом с дверью (очень недовольный), пока я занимался готовкой. Очень красивый братский эпизод в моей памяти. И еще более красивый праздник жизни с дорогими мне людьми, когда Хапама была, наконец, готова!

Оглядываясь назад, понимаю, что я, скорее всего, был неправ. В то же время думаю, что иногда в жизни правильно делать неправильное.

Мне кажется, это важно. Критически важно. В любой жизненной ситуации. В любой. Жить! Радоваться! Есть ощущение, что в этом есть огромная сила.

Не позволить страху смерти подобраться слишком близко к сердцу.

Страх парализует. Убивает.

Нет. Лучше жить, пока живется, и продолжать надеяться.

Хмельной осматриваю ребят. Наш стол. Тыкву. Улыбаюсь.

Сама тыква так и не пропеклась нормально, но мы все равно ее съели. Зато рис был восхитителен! Очень вкусно с медом и яблоками.

Ну а после ужина, как и планировалось, мы вырезали на тыкве лицо, и у нас появился новый друг – Джек.

2

За первую неделю на крыше я прочитал две книги. Первая – «451 градус по Фаренгейту». Я ее уже читал в детстве, но почти ничего не помнил. Было забавно читать антиутопию в условиях, в которых я теперь оказался.

Вторая книга – «Раны Армении» Абовяна. Мне не очень понравился стиль письма, если честно. Вся книга – один сплошной тост. За русских. Роман повествует о событиях девятнадцатого века. Русско-персидская война. Жестокие набеги персов на армянские деревни (Восточная Армения была частью Персидской Империи). Сожженные деревни. Похищенные девушки. Безволие армянского мужчины на фоне этих событий. Восхваляется «христианский брат» – Россия – освободитель.

Читал и думал – как же здорово, что есть армия, что есть мы. Что есть государство. Какое-никакое государство. Какая-никакая армия. Как здорово, что наши женщины и дети могут засыпать в какой-никакой безопасности. Нашим прапрапрапрабабушкам и дедушкам о таком оставалось только мечтать.

Это свершилось! Ценится? Вряд ли.

Я бы на самом деле больше книг прочитал – тут особо больше нечего делать, – но во-первых, с наступлением темноты читать сложно, потому что у стола холодно. А лежа на матрасе, я не могу зажечь свечу – снаружи будет видно свет через многочисленные щели в крыше. Даже пришитые к стенам одеяла не помогают – все равно просвечивает.

К счастью, Манч отнесся серьезно к моей просьбе – и вот, сидя передо мной, уже просовывает нитку к основанию банки с животным жиром. Глядя на него, а еще на Ато с Давидом, я понимаю, что совершенно не приспособлен к жизни в экстремальных условиях. Практически бесполезен. Никаких практических навыков. Никакой смекалки.

Разве что готовить умею.

В принципе, это тоже неплохое умение, разве нет?

Эх, не знаю…

– Примерно так. Должно сработать. – Манч передает мне банку. – Есть зажигалка?

– Да.

Зажигаю. Горит.

– Я думаю, такой штукой можно еще согреваться. Если