Где. Повесть о Второй карабахской войне - Коля Степанян

Закат действительно был впечатляющий. Ярко-красное, кровавое светило уходило за горы, окрашивая облака в розовый цвет.

– Очень похоже на последнюю сцену в фильме – уточнил мой приятель-кинолюб.

Наконец добрались до дороги.

Первым делом я обнял Ато. Он широко улыбался.

Вторым делом заметил девушку из Красного Креста. Было удивительно видеть женщину. Я глядел на нее, когда рядом появился Манч.

– Я же говорил! – улыбнулся он, обнажив длинные зубы.

– Послушай! Ты знал, что тут везде мины??

Он глубоко вздохнул и обнял меня.

Эпилог

Как же долго я ждал этого дня. В сотый раз перепроверяю документы в папке. Вроде бы все на месте.

Надеваю кеды. Кепку.

Кепка черная, бесформенная сверху. Потертая. Выгоревшая под солнцем.

Мама постоянно говорит, что ее пора поменять, но я не хочу. Она мне очень нравится.

Легко привязываюсь к вещам, не знаю, хорошо это или плохо.

Ношу эту кепку лет с пятнадцати, обязательно козырьком назад. Если нет дождя или яркого солнца, конечно.

Не знаю, зачем столько слов о кепке. Может, потому что волнуюсь. Хотя, честно сказать, думал, что волноваться буду гораздо больше.

Надо еще раз проверить документы!

Порядок.

Ладно, все, поехали. Машина уже ждет.

Белая «Камри». Подхожу к ней, сажусь.

– Здравствуйте.

– Привет, брат.

Водитель – мужчина лет пятидесяти, крепкий, гладко выбритый – рассматривает навигацию на экране телефона.

– ОВИР?

– Да.

– Поехали.

– Поехали.

Я надеваю наушники, включаю «Call Out My Name» Weeknd’а, пытаюсь расслабиться.

У меня это даже ненадолго получилось.

Слышу голос водителя поверх музыки. Поворачиваюсь к нему. Вижу, что он хочет мне что-то сказать, снимаю левый наушник.

– Извините, вы что-то говорили?

– Ничего, если через ущелье поедем?

– Я не знаю города. Езжайте, как быстрее.

– Хорошо. Там просто на мосту пробка.

Надеваю наушник обратно. Спустя секунд десять опять голос.

Снимаю.

– Извините?

– Ты карабахский?

– Нет.

– Мне показалось, что у тебя карабахский акцент.

– Горисский. Я из Гориса, точнее мои родители из Гориса. Я родился и вырос в Москве.

– Я семь лет в Москве прожил.

– М-м, – отвечаю я и жду еще полминуты, прежде чем надеть наушник.

Выбираю, какую песню Мияги послушать.

– А зачем ты в паспортный стол едешь?

Видимо, никакую.

– Подаю на гражданство, – отвечаю нехотя.

Водитель поворачивает голову в мою сторону с удивленным взглядом.

– Тебе сколько лет?

– Двадцать один.

– Тебя же в армию заберут, – эмоционально произносит он.

– Да, я знаю, я хочу отслужить.

– Зачем? – спрашивает он после небольшой паузы.

Делаю глубокий вдох (незаметно). Опять этот разговор.

– Я чувствую, что это правильно.

– Что правильно? – водитель повышает голос. – Слушай, я сам воевал в девяностых, но своим сыновьям сделал российское гражданство. Не будут служить. С чего это у богатых сыновья не служат, а мои должны?

Я принимаю решение промолчать. Этот аргумент я слышал уже десятки раз, это все мне надоело. Такие шустрые! Запрыгнули в вагончик несправедливости к людям, которых так презирают. А бедные как служили, так и служат.

Это не мое дело. Пусть живут как хотят.

– Будь я твоим отцом – не пустил бы, – водитель не успокаивается.

Меня улыбнули эти слова. Раззадорили.

Смотрю на него и говорю:

– Мой отец не знает, что я подаю на гражданство.

Шок в его глазах. Осуждение. Неприязнь.

– Совершаешь огромную ошибку. Еще и за спиной своего отца.

Пожимаю плечами.

– Это мой выбор.

Так закончилось наше общение. Если у меня и были какие-то сомнения в своих действиях, теперь их не осталось.

В тот день я совершил самый важный шаг в своей жизни. В тот день встал на свой путь. Ведь я пошел на Его голос.

Голос, который так часто теряется в шуме многочисленных голосов. Их так много вокруг! Отец. Мать. Дядя. Тетя. Брат. Сестра. Учитель. Любимая. Таксист.

Есть только один действительно значимый голос. И это голос совести. Голос правды. Его голос.

Голос, часто ведущий в странные места. Страшные места.

Далеко от протоптанных дорожек. На свой собственный уникальный Путь. Где все неизвестно.