Тварь. Графские развалины - Виктор Павлович Точинов

Такого не могло быть — и тем не менее было.

Дело в том, что осматривая домик с Пашей, он не заметил крошечные лампочки-аварийки среди многочисленных отверстий потолка, обшитого перфорированной картонно-асбестовой плиткой. Потом он их тоже не видел, тем более включенными... Наяву не видел.

ЛИШЬ В НОЧНОМ КОШМАРЕ.

Теперь — впервые — аварийное освещение зажглось в самой натуральной реальности.

Загорелись ДВЕ лампочки.

На ТЕХ ЖЕ местах.

И с ТОЙ ЖЕ еле-еле теплящейся яркостью.

Детали кошмара повторялись наяву со стопроцентной точностью. Такого не могло быть — и тем не менее было.

Спокойно, сказал себе Кравцов. Хватит на сегодня мистики. Все очень просто — я все-таки заметил эти крохотные стекляшки. Запомнил их местоположение — чисто подсознательно. Так же подсознательно вывел из размера возможную мощность. И — задвинул всю эту информацию на дальний угол чердака.

А потом...

Потом мозг лепил тот кошмар из обрывков реальных воспоминаний — из Пашкиного рассказа о карстовом провале, из историй о медленно затопляемых отсеках подлодок — после “Курска” их появилось предостаточно. И всплыла неосознанно запомнившаяся информация. Так что никакой мутной мистики.

Легче от логичного и здравого объяснения Кравцову не стало. Слишком много подобных объяснений требовалось в последнее время. Что ни шаг — ломай голову над рациональными причинами странного...

Впрочем, это не повод, чтобы сидеть при аварийном освещении и сажать аккумулятор. Кравцов прошел на кухоньку — днем заметил там стеклянную банку с полуоплывшей свечой, стояла она наверху, на фанерном как бы буфете.

На кухне аварийную лампочку посчитали излишней. Оно и правильно, нечего при ЧП шастать по холодильникам. Свет горит у начальника — потому что он начальник. И над выходом — на всякий случай.

Кравцов приподнялся на цыпочки, зашарил пальцами по изрядному слою пыли, покрывавшему буфет. И почти сразу нащупал — но не банку со свечой, а нечто плоское и широкое... Достал не то тетрадь, не то большой блокнот, в темноте не разобрал. Продолжил поиски — и через минуту в бригадирской затеплился дрожащий желтый огонек.

Вторичное чтение Танюшкиной сказки отменилось. Забытую кем-то тетрадь тоже стоило посмотреть при нормальном свете. Ну а переодеться и собраться можно и при этом прадедовском освещении.

Если бы Кравцов тогда знал, как всё повернется и чем всё закончится — сел бы читать тетрадь немедленно, плюнув на темноту и предстоящее свидание — хоть при свече, хоть при лучине, хоть при зажигаемых одна за одной спичках...

Но он не знал.

3.

У девушек считается хорошим тоном помучить кавалера перед первым свиданием, опоздав минут на двадцать-тридцать, и Кравцов ожидал чего-то подобного, — но Ада пришла вовремя. Они с Кравцовым подошли к “Ориону” одновременно, с завидной английской точностью.

Он украдкой скосил глаза на “Командирские” часы — без одной семь. Не опоздал.

Ада, однако, этот взгляд перехватила. И ответила на невысказанные мысли Кравцова:

— Опаздывать на свидания стало дурным тоном в конце прошлого, двадцатого века. Современная бизнес-леди идет на свидание минута в минуту: в деловом костюме с галстуком, с ноутбуком и мобильным телефоном, в ходе трапезы просматривает по пейджеру котировки валют, а в конце ужина расплачивается — за себя — пластиковой карточкой “Маэстро”...

Кравцов заинтересовался ее трактовкой имиджа современной деловой девушки. Себя Ада, похоже, к таковым не относила. Костюм с галстуком и ноутбук не наблюдались — белые брючки в обтяжку, белая же блузка, туфли на низком каблуке. Впрочем, крохотный мобильник висел на шнурке, — кулон технократичного века.

— А что бывает после ужина с бизнес-леди? — спросил Кравцов. — Ради чего все затевается? Смотреть валютные котировки и расплачиваться за себя можно и в одиночестве.

— После... После, я думаю, деловой костюм все же снимается. Но включенный пейджер лежит рядом с подушкой — вдруг доллар резко поднимется?

Они засмеялись. И зашли в кафе “Орион”. Вернее, прошли сквозь дверь, над которой имелась вывеска с таким названием. Само заведение таилось где-то в глубинах здания — повинуясь стрелкам-указателям, они пересекли зал-вестибюль с запертым гардеробом, прошли длинным коридором, оказались во втором зале — судя по низенькой эстраде с допотопными гробообразными колонками и отполированному подошвами полу, по уик-эндам в нем проходили дискотеки. Далее путеводные стрелки провели их через второй коридор — над выходящей в него дверью вновь висела вывеска “Орион”, чуть поменьше уличной. Из-за двери доносилась музыка.

Кафе оказалось уютней, чем ожидал Кравцов. Все из дерева — деревянные панели на стенах, деревянная мебель, деревянная стойка бара с одеревеневшим от скуки барменом. Столы стояли двумя рядами вдоль стен достаточно большого помещения, оставляя посередине обширное пустое пространство. Очевидно, здесь тоже танцевали, — но не сейчас, хотя бодрый голос Расторгуева из магнитофона призывал мальчиков как раз танцевать и любить девочек.

Впрочем, девочки, как объект любви, наличествовали, — в составе разнополой компании, сдвинувшей два стола у самого входа. Компания казалась не особо шумной и в меру трезвой. Кравцов скользнул по ним беглым взглядом — молодые, незнакомые. Других посетителей в кафе не обнаружилось.

— И что мы будем пить? — спросил Кравцов, подходя к стойке. И не добавил: “на брудершафт”.

— Смотря что они могут нам предложить, — ответила Ада как-то рассеянно. И оглянулась на компанию у дверей.

Кравцов изучал прейскурант в течение минуты, а когда повернулся к Аде с конкретными идеями по поводу заказа — увидел оказавшегося рядом с ней парня. Парень поглядывал на него с нехорошим интересом.

Кравцов не отвел взгляд. Проведя в Спасовке немалую часть детства и юности, он неплохо разбирался в тонкостях сельского этикета. И знал: если чужак — а за пятнадцать лет он им стал — появится здесь с девушкой и хоть на мгновение покажет слабину — дело труба. Он стоял и внимательно смотрел на парня.

Если бы у того ноги соответствовали прочим пропорциям тела, он наверняка превзошел бы ростом Кравцова. Но они, ноги, оказались на редкость короткие и кривые, — и парень был на полголовы ниже. Зато размахом плеч, пожалуй, не уступал, а размерами кулаков — превосходил. Надежд на то, что это еще один поклонник, не осталось, — люди с такими лицами читают лишь этикетки на дешевых бутылках, и то по складам.

Ада сделала два шага в сторону. Здешняя она или нет — но этикет соблюдала.

Немая сцена затягивалась, и парень ее нарушил:

— Эт’кто ж ты такой, что наших девчонок кадришь, а?

Начало, затертое