Ведьма - катастрофа и дракон с гномом - Алрия Гримвуд

Однажды утром, когда Друзилла пыталась «научить» чайник не просто свистеть, а виртуозно насвистывать мотивчик из народных песен, а Аберрант спорил с Бесстыжим Серафимом о правах на его же собственную подушку, дверь мастерской открылась.

На пороге стоял человек. Идеальный, словно сошедший со страниц учебника по офисному этикету. Костюм без единой морщинки, галстук, строгий пробор и пустой, ничем не примечательный взгляд. В руках он держал клипборд.

— Здравствуйте, — произнёс он голосом, лишённым всяких эмоций. — Меня зовут Иггорант. Я инспектор отдела стандартизации и контроля магических услуг при Гильдии. У вас запланирован выездной аудит.

В мастерской на секунду воцарилась тишина. Даже Бесстыжий Серафим перестал вылизывать лапу.

— Аудит? — переспросил Аберрант, медленно поднимаясь. — Нам никто не сообщал.

— Уведомление было отправлено астральной почтой три лунных цикла назад, — безразлично ответил Иггорант, щёлкая стержнем своей ручки. — Видимо, потерялось. Бывает. Могу я приступить?

Не дожидаясь ответа, он шагнул внутрь, и его взгляд заскользил по помещению, выискивая нарушения.

— Вывеска, — он ткнул ручкой в сторону Барнаби. — Нелицензированная анимация неодушевлённого объекта. Нарушение параграфа 7-Б «О запрете на самовольное оживление рекламных конструкций». Штрафные баллы.

— Да как ты смеешь, мешок с костями! — просипел Барнаби. — Я — произведение искусства!

— Оскорбление проверяющего, — безмятежно констатировал Иггорант, делая пометку. — Плюс два балла.

Он подошёл к верстаку, где лежали осколки от следующего проекта.

— Несанкционированное хранение магических артефактов с нестабильной аурой. Параграф 12-Г.

— Это не артефакты, — сквозь зубы произнес Аберрант. — Это хлам, который нам принесли починить.

— Не проведена предварительная экспертиза на магическую безопасность, — парировал Иггорант. — Параграф 12-Г, подпункт «В». Ещё балл.

В этот момент Стеснюля, пытаясь помочь и подмести пол, неудачно толкнул веник. Тот взвыл и рванул прочь, поднимая вихрь пыли и стружек прямо на идеальный костюм Иггоранта.

— Атака магическим предметом на представителя Гильдии, — Иггорант стряхнул пыль с полей брюк, не меняясь в лице. — Серьёзное нарушение. Параграф 44.

— Да он просто подметать пытался! — взмолилась Друзилла.

— Намерение не отменяет факта, — ответил Иггорант. — Кстати, у вас отсутствует уголок потребителя. И журнал учёта магических инцидентов не ведётся. Это параграфы 3-А и 8-Д.

Лина, до этого молча наблюдавшая с горящими глазами, внезапно оживилась.

— О! А можно посмотреть ваш чек-лист? И образцы журналов? Для… э-э… исправления ошибок!

— Информация распространяется на платной основе, — ответил Иггорант, доставая из портфеля прайс-лист. — Брошюра «Основы магического делопроизводства» — десять серебряных. Семинар «Как избежать штрафов» — пять золотых.

Аберрант подошёл к Друзилле.

— Он не маг, — тихо сказал он. — Он — бюрократ. Худший вид нежити. Его не возьмёшь ни огнём, ни мечом. Его можно победить только большим количеством правильно заполненных форм.

— Что нам делать? — прошептала она в ответ.

— Сейчас он нам выпишет предписание на закрытие, — мрачно сказал Аберрант. — А потом, скорее всего, предложит «ускоренную процедуру получения лицензии» за отдельную плату.

Иггорант меж тем достал из портфеля небольшой прибор, похожий на компас с дюжиной стрелок.

— Замер уровня магического фона, — объявил он. — Норма — не выше пяти тысяч единиц. — Он нажал кнопку.

Стрелки дёрнулись и закрутились, как угорелые. Одна за другой они достигли предельных значений и с треском сломались. Прибор задымился и издал печальный писк.

Игоррант посмотрел на дымящийся прибор, потом на Аберранта и Друзиллу.

— Уровень хаоса не поддаётся измерению, — произнёс он с лёгким оттенком чего-то, похожего на уважение. — Это либо гениально, либо катастрофично. В любом случае, это нарушение всех мыслимых параграфов. Я вынужден выписать вам…

Он не договорил. В этот момент Бесстыжий Серафим, которому, видимо, надоело всё происходящее, спрыгнул с полки и грациозно прошёлся по клипборду, оставив на чистом бланке отчётливые следы фарфоровых лап.

Иггорант замер, глядя на испорченный бланк. Его лицо впервые выразило эмоцию — лёгкое недоумение.

— Вмешательство постороннего лица… то есть, объекта… в официальную процедуру, — пробормотал он. — Это… это даже не прописано в параграфах.

— У нас тут много чего не прописано в параграфах, — со слабой надеждой сказала Друзилла.

Иггорант посмотрел на следы лап, на дымящийся прибор, на Лину, которая снимала всю сцену на кристалл для «будущих рекламных роликов», на ворчащую вывеску и на Аберранта, смотревшего на него с таким мрачным вызовом, что даже у бесчувственного бюрократа дрогнула душа.

Он медленно закрыл свой портфель.

— Я оформлю предписание о проведении внепланового инструктажа по технике безопасности, — сказал он, отступая к двери. — Дата будет сообщена дополнительно. Астральной почтой.

И он ретировался, оставив дверь открытой.

В мастерской снова воцарилась тишина.

— Кажется, мы его победили, — изумлённо прошептала Друзилла.

— Нет, — поправил Аберрант. — Его победил наш хаос. И кошачьи лапы. — Он посмотрел на Бесстыжего Серафима, который снова устроился на своей полке. — Спасибо, приятель.

Кот в ответ лишь благосклонно мурлыкнул.

— О! — воскликнула Лина. — Я поняла! Наш бренд — это не просто «хаос». Это «Хаос, который побеждает бюрократию»! Это же гениально! Надо срочно делать куклу инспектора Иггоранта!

Аберрант вздохнул и посмотрел на Друзиллу. Она стояла, разглядывая следы кошачьих лап на бланке, и улыбалась. И он вдруг понял, что ради этой улыбки готов терпеть и ворчащие вывески, и инспекторов, и даже четырех фарфоровых котов.

— Ладно, Друзилла, — сказал он. — Похоже, нам нужно срочно научиться заполнять формы. Или научить наши формы заполнять самих себя.

— Думаешь, получится? — спросила она, и в её глазах заплясали весёлые чертики.

— С тобой? — он покачал головой, но в его глазах тоже мелькнула искорка. — Всё получится. Просто результат, как всегда, будет непредсказуем.

Глава 17. В которой похищение оказывается принудительным отдыхом

После визита инспектора Иггоранта в мастерской наступило затишье. Не то чтобы работы не было — как раз наоборот, слава об «улучшателях» разнеслась по округе, и народ тащил всякую рухлядь в надежде, что ей придадут хоть каплю очарования. Но сам факт, что Гильдия о них знает и даже прислала проверяющего, висел в воздухе тяжёлым облаком.

Аберрант стал чаще поглядывать на окно, а Друзилла, бывало, замирала с инструментом в руке, прислушиваясь к уличным звукам. Даже Бесстыжий Серафим вёл себя тихо, ограничиваясь лишь язвительными комментариями по поводу качества приносимого хлама.

— Они не оставят нас в покое, — как-то вечером за ужином констатировал Аберрант, разглядывая свой бутерброд, который Друзилла нечаянно наделила способностью тихо напевать народные песни. — Гильдия не терпит неуправляемых переменных. А мы с тобой — ходячее уравнение с десятком неизвестных.

— Может, они передумают? — слабо надеялась Друзилла. — Мы же никому не