Дед в режиме стража - Евгений Валерьевич Решетов

Я поблагодарил его и выставил вон, а сам отправился в душ. Нежился там под тёплыми струями минимум четверть часа, после чего вернулся в спальню с обёрнутым вокруг бёдер полотенцем.

Капельки воды на бороде поблёскивали в свете настенного бра, а кровать манила меня мягким матрасом и одеялом. Но что-то не давало мне беззаботно плюхнуться на неё. Что-то было не так…

По спине пробежался холодок, и я прислушался: вот рёв пронёсшейся по улице машины, почти неслышное тиканье часов, попискивание мышей где-то за шкафом.

Появилось ощущение, что кто-то смотрит на меня через прицел снайперской винтовки. Шторы оказались раздвинутыми, и из окна широким потоком лился лунный свет. А где-то на соседней крыше легко мог затаиться стрелок… Но всё оказалось не так банально.

На подоконнике сидел Черныш, сверля меня красными угольками глаз. Когти выпущены, хвост неподвижен. И он совсем не напоминал того, кто вот-вот помрёт. Усы топорщились в стороны. Уши шевелились, улавливая звуки.

— Ты вернулся, — изобразил я улыбку, почувствовав, как сердце ускорило бег. — Добро пожаловать в мой дом. Только ты это… никого здесь не убивай, хорошо? Лучше займись крысами. Их в подвале уже столько, что они скоро пойдут захватывать первый этаж.

Я попытался максимально правдоподобно представить сочных нажористых крыс, переполненных аппетитной кровью. А людей, наоборот, вообразил в виде бедолаг, поражённых всеми видами смертельных вирусов.

Хрен знает, что уразумел Черныш, но в любом случае он молча исчез.

В очередной раз в моей душе вспыхнуло разочарование. Он что, играет со мной? Черныш вообще думает помирать?

Но хорошо хоть он объявился. Значит, в теории, я всё же смогу завладеть его душой. Рано или поздно он помрёт. Надо только ловушку для него подготовить.

Пока же я на всякий случай обошёл дом, пытаясь найти кота. Естественно, его нигде не оказалось. Но спать мне всё же придётся вполглаза. Хотел ещё и Павлу поведать о том, что в доме может объявиться монстр десятого ранга, но передумал. Он и так не будет нормально спать после известий о проделках де Тура.

Вернувшись в спальню, положил под подушку револьвер и забылся тревожным сном — тягучим, зыбким, с обрывками сновидений, вызывающими холодный пот. Простыня промокла, а серый хмурый рассвет я встретил чуть ли не с облегчением, глядя мутным взором в потолок.

Тело не отдохнуло, а как будто ещё больше измучилось, как и разум. Вставать совершенно не хотелось. Ныло плечо.

Но я буквально вскочил с кровати, когда прозвучал дикий женский крик. Он разорвал воздух, как визг бензопилы. В нём ужас тесно переплёлся с застарелым, глубинным страхом.

Я вылетел из спальни в одних трусах, но с револьвером в руке. Промчался по коридору, едва не сбив перепуганного Павла, выскочившего из своей комнаты, а затем широкими прыжками преодолел лестницу и замер в холле, бросив взволнованный взгляд на бледную, как мел, Прасковью.

Та в ужасе прижимала к перекошенному лицу ладони, глядя выпученными стеклянными глазами на гору трупов… Те громоздились прямо посередине холла. Десятки серых тел с длинными голыми хвостами и раззявленными пастями со скошенными жёлтыми зубами.

Крови оказалось поразительно мало, хотя тела давили друг на друга, но под ними образовалась лишь небольшая лужица, уже успевшая подёрнуться коркой.

— Это… это што такое? — еле слышно просипела служанка, указав дрожащей рукой на трупы.

— Крысы, на латыни rattus, род высокоадаптивных грызунов из семейства мышиных, — хрипло проговорил я, испустив вздох облегчения.

Никого не убили и даже не покусали. Серые вредители не в счёт.

— А кто их так? — спросил из-за моей спины Павел, чья помятая физиономия одновременно выражала удивление и отвращение.

Я пожал плечами, не зная, что и соврать. А со мной такое бывало редко.

— Другие крысы? Коты? Или в нашем доме завёлся какой-то монстр, ненавидящий крыс? А может это чья-то злая шутка? — накинул вариантов Павел и посмотрел на меня, словно предлагал выбрать и обосновать.

— Не знаю, — угрюмо бросил я, хмуря брови. — Но крыс нужно закопать, пока не пришли рабочие.

— Я… я не смогу этого сделать. С детства их боюсь, — пролепетала Прасковья, шмыгнув носом.

— Павел, ты давно держал в руках лопату? Вообще знаешь, что это такое?

— Пфф, конечно знаю, — фыркнул он и следом вымученно сострил: — В книге на картинке видел.

— Вот сейчас и пощупаешь её, а там, глядишь, и грудь Мироновой не за горами.

Внучок слегка покраснел, но его зенки мечтательно блеснули.

— Можа, сперва пройдёмся по дому и поищем того, хто это мог сделать? — предложила служанка, косясь на горку крыс.

— Давай, — согласился я, прекрасно зная, кто это сотворил.

Но всё же вместе с Павлом и Прасковьей обошёл особняк, выискивая того, кто мог убить крыс. Ясный пень, мы никого не нашли.

И тогда Прасковья суеверно поёжилась и прошептала, пугливо глядя по сторонам:

— Может, призрак орудует?

— Ерунда. Всему есть рациональное объяснение, и мы его найдём, — заверил я её и хлопнул по плечу Павла. — Всё, пошли хоронить крыс.

Внук кивнул. И уже совсем скоро все его внимание занимала лопата, с чавканьем втыкающаяся в раскисшую после дождя землю на крошечном заднем дворе. Пока мы выкопали яму и сложили в неё трупики крыс, оба покрылись потом. У Павла аж с носа капало, а у меня опять поясница разламывалась.

Благо закапывать всегда легче, чем откапывать. Мы забросали крыс землёй и пару мгновений помолчали над братской могилой, а затем вернулись в дом.

Мне снова пришлось принять душ, после чего я спустился в лабораторию, где выпил очередное зелье, поднявшее мой дар до семьдесят третьего уровня.

Дальше меня ждал плотный завтрак и обсуждение «крысиного побоища». Павел и робеющая Прасковья выдвинули множество теорий, но почему-то никто не предположил, что крыс убил монстр десятого ранга, вселившийся в кота. А ведь именно он это и сделал. И я тешил себя надеждой, что по моему велению.

Весьма вероятно, что вчера Черныш воспринял мои слова о крысах как некий приказ или просьбу. По какой-то причине он выполнил её и аккуратно сложил доказательства своих трудов в холле. Хорошо хоть в постель мне не принёс крысиные трупы.

Снова стало жаль, что этот уникальный монстр скоро помрёт. Эх, мы бы с ним такого наворотили!

На моих губах появилась мечтательная улыбка, вдохновившая Павла на шуточку:

— Чего ты так, деда, лыбишься? Уже представляешь, как будешь издеваться над студентами? Зря. Они, знаешь, какие отвратительные бывают, кичащиеся своим происхождением и влиянием семей.

— Справлюсь. Доедай и поехали в институт. Чую, там нас ждёт весёленький денёк.

Да,