Хроника - Салимбене де Адам

бы он остался жив, он бы подчинил себе всю Ломбардию. Ведь о нем можно сказать то, что мы читаем об Иуде Маккавее, 1 Мак. 3, 4: «Он уподоблялся льву в делах своих и был как скимен, рыкающий на добычу». Это испытал на себе однажды[1818] маркиз Монферратский. Господин Энрико погиб, славно и мужественно сражаясь в битве с Карлом[1819]. Ведь он был командиром и военачальником в войске Манфреда, сына покойного императора Фридриха. Третьим его[1820] сыном был господин Уберто, во всем похожий на предыдущего, так что все похвальное в Энрико может быть полностью отнесено к этому Уберто. Это неоднократно испытывал на себе маркиз Монферратский господин Вильгельм, которому он не позволял выйти из его крепостей, потому что тот воевал с его дядей, а именно с господином Уберто Паллавичини; последний в то время[1821] правил в Кремоне и давал своему племяннику триста рыцарей и деньги, чтобы он вел настоящую войну с маркизом Монферратским. Причиной же этих войн были Алессандрия и Тортона, которыми хотели владеть оба маркиза. Он был убит жителями Пьяченцы близ замка Фьоренцуола д’Арда из-за чьей-то добычи, которую он захватил вместе с пармскими сторонниками Империи в дистретто Пьяченцы; а ведь он имел мирный договор с теми, у кого он отнял добычу и кого он ограбил, и вот он потерял и добычу, и жизнь. /f. 366c/ Четвертым и последним его сыном и братом вышеназванных был господин Гвидотто, который жив до сих пор и пользуется влиянием при дворе короля Испании[1822].

В свою очередь, господин Уберто Паллавичини, который правил в Кремоне, был родным братом вышеупомянутых господ, а именно господина Паллавичини да Пеллегрино и господина Манфредо да Шипионе. Он имел два замка[1823] в епископстве Пьяченцы – Ландазио и Гузалиджо. И поскольку о нем мы выше сказали достаточно[1824], то здесь, как представляется, о нем следует умолчать. Он был «надменного сердца» и хотел завладеть всем миром.

О Маркезополо

Отцом этих трех был господин Паллавичини[1825]. У него были два родных брата, а именно господин Маркезополо и господин Рубино, которые жили в Соранье, богатом селении в Пармском епископстве, отстоящем от Борго-Сан-Доннино на пять миль к северу. Господин Маркезополо имел жену[1826] родом из Бургундии, от которой у него не было детей мужского пола, а только две дочери; мать дала им имена своей земли, а именно Мабелон и Изабелон, что по-ломбардски звучит как Мабилия и Изабелла. И отец выдал замуж старшую, госпожу Мабилию, когда я еще был в миру, то есть прежде, чем я вступил в орден братьев-миноритов в лето Господне 1238; и она прибыла из Сораньи в Парму и гостила в доме семьи да Колорно около церкви Святого Павла. И отец дал ей в приданое тысячу имперских либр. И отдал ее в жены господину Аццо, маркизу д’Эсте, который был человеком добрым и учтивым, смиренным и мягким, и миролюбивым, и моим другом. Ведь однажды я прочел ему толкование аббата Иоахима о пророчествах Исаии[1827], и мы были только вдвоем под какой-то смоковницей, и с нами еще /f. 366d/ один брат-минорит.

О святости госпожи Мабилии, жены маркиза д’Эсте по имени Аццо

Госпожа Мабилия была одинаково предана мне и всем монахам, и особенно братьям-миноритам, которым она исповедовалась и в чьей церковной службе всегда участвовала, и в монастыре которых в Ферраре, похороненная рядом со своим мужем, она упокоилась в мире. Она сделала в своей жизни много добра и завещала после ее смерти раздать много милостыни, и она отдала бедным часть своих владений, которые ей оставил ее отец в селении Соранья. Я семь лет прожил в Ферраре[1828], где в то время жила и она. Она была женщиной красивой, разумной, кроткой, достойной, учтивой, честной и благочестивой, смиренной, терпеливой и миролюбивой, и всегда преданной Богу. Она не была жадной до своего добра, но охотно делилась с бедными. В своем дворце в укромном месте она имела печь, как я видел своими глазами, и там сама изготовляла розовую воду и раздавала больным. И поэтому врачи, лавочники и аптекари не любили ее. Но ей до них не было дела, лишь бы прийти на помощь больным и быть угодной Богу. Она прожила много лет со своим мужем и никогда не имела детей. После смерти мужа[1829] она велела построить ей дом возле феррарской обители братьев-миноритов и там вдовствовала до тех пор, пока не была погребена, как я уже сказал, в обители братьев-миноритов в Ферраре. Пусть ее душа милостию Божией покоится в мире, ибо она была добрая госпожа. Правда, после смерти маркиза она приезжала в Парму, как я видел[1830], и жила рядом с кафедральным собором, как я от нее слышал, и обрела там удивительное утешение, потому что находилась рядом /f. 367a/ с обителью братьев-миноритов и рядом с храмом Преславной Девы Марии. Я никогда не видел ни одной госпожи, которая бы так, как она, напоминала мне графиню Матильду, судя по тому, что я узнал о ней из описаний.

О святости трех знатных женщин

Три женщины любезны моему сердцу, которых другие, может быть, и не отличают, а именно Елена, мать Константина, Галла Плацидия, мать императора Валентиниана, и графиня Матильда[1831].

О Маркезополо, который отправился жить в Романию

В свою очередь, Маркезополо, после того как он выдал замуж Мабилию, свою дочь, переселился в Романию, к грекам, которых он, живя там, преследовал, и атаковал, и брал в плен, и убивал, как Давид филистимлян, о котором мы читаем, 1 Цар. 27, 11: «И не оставлял Давид в живых ни мужчины, ни женщины, и не приводил в Геф, говоря: они могут донести на нас и сказать: “так поступил Давид, и таков образ действий его во все время пребывания в стране Филистимской”». Подобным образом Маркезополо поступал с греками. Поэтому он был коварно, злокозненно убит греками в своем доме. Ведь «за все отвечает серебро» (Еккл. 10, 19). Здесь, в Романии, он выдал замуж вторую дочь, госпожу Изабеллу, за человека богатого, знатного и могущественного; это была красивая и разумная госпожа, только, к сожалению, хромая и неплодная. И после смерти мужа ей остался замок, называвшийся Будуница, который она мужественно и мудро, и с предосторожностями охраняла и защищала от