Исландские саги. Том II - Коллектив авторов

– Не вздумай и упоминать об этом, приятель, – сказал Сигурд. – А то тебе не поздоровится.

– Нет, – говорит Халли, – мой брат бы так со мной не поступил, если бы ему пришлось вести дело о моем убийстве.

Он перепрыгнул через стол, подошел к почетному сиденью и сказал:

– Вы, господин Эйнар, рассказали новость, которая не могла не привлечь моего внимания, – об убийстве Эйнара, моего брата, которого вы, по вашим словам, сразили на торговом корабле прошлым летом. Я хочу знать, собираешься ли ты заплатить мне возмещение за моего брата Эйнара.

– Ты разве не слыхал, что я никому не плачу возмещений?

– Я не обязан верить всему плохому, что о тебе говорят, – отвечает Халли.

– Убирайся-ка ты подобру-поздорову, – говорит Эйнар, – пока тебе же не стало хуже.

Халли идет к своей скамье. Сигурд спрашивает, как дела. Он отвечает, что вместо денег получил одни угрозы. Сигурд просит его больше не возвращаться к этому делу и освобождает его от данного ему слова.

Халли говорит, что это очень благородно с его стороны – «но я это так не оставлю».

На другой день Халли подошел к Эйнару и сказал:

– Я хотел опять спросить у тебя, Эйнар, намерен ли ты заплатить мне возмещение за моего брата.

Эйнар отвечает:

– Я вижу, от тебя не так-то просто отделаться, но если ты сейчас же не уберешься, тебя постигнет такая же судьба, что и твоего брата, если не хуже.

Конунг просит его не говорить так, – «это слишком большое испытание для родичей, и никогда нельзя знать, кому что может взбрести в голову. А ты, Халли, больше не возвращайся к этому делу, потому что людям и позначительнее, чем ты, приходилось сносить от него подобное». Халли отвечает:

– Будь по-вашему.

Он идет и садится на свое место. Сигурд приветствует его и спрашивает, как обстоит дело. Халли отвечает, что вместо возмещения получил от Эйнара одни только угрозы.

– Так я и думал, – говорит Сигурд. – Я освобождаю тебя от слова, которое ты мне дал.

– Ты поступаешь благородно, – говорит Халли, – но я все же собираюсь попытаться в третий раз.

– Я хочу отдать тебе это кольцо, – сказал Сигурд, – чтобы ты, наконец, успокоился, потому что я чувствую свою долю ответственности за то, что ты ввязался в это дело.

– Ты показал, какой ты достойный человек, но в том, что произошло, нет твоей вины. А я еще раз попытаю счастья.

На следующее утро, когда конунг и Эйнар Муха мыли руки, Халли подошел к ним и сказал, обращаясь к конунгу:

– Государь, – говорит Халли, – я хотел бы рассказать вам мой сон. Мне приснилось, что я – это не я, а совсем другой человек.

– Кем же ты был?

– Мне привиделось во сне, будто я – Торлейв-скальд, а Эйнар Муха – Хакон-ярл[411], сын Сигурда, и будто я сочинил о нем нид, и кое-что из этого нида мне даже удалось запомнить.

Тут Халли поворачивается к ним спиной и что-то бормочет себе под нос, так что никто не может разобрать ни слова. Конунг сказал:

– Это был не сон, просто он решил сравнить одно с другим. И с вами может случиться то же, что произошло с Хаконом-ярлом из Хладира и Торлейвом-скальдом. Халли на это и намекает, и непохоже, чтобы он отступился. Мы знаем, что нид обращали и против более могущественных людей, чем ты, Эйнар, – Хакон-ярл тому примером, и память об этом будет жить, пока люди населяют Северные Страны. Что и говорить: хулительные стишки, сложенные о знатном человеке, если они останутся в памяти людской, стоят горсти монет. Я советую тебе откупиться от него чем-нибудь.

– Вам решать, государь, – говорит Эйнар. – Скажите ему, чтобы он взял у моего казначея три марки серебра, те самые, что я недавно вручил ему в кошельке.

Это передали Халли. Он нашел казначея и сказал ему, как было велено. Тот ответил, что в кошельке четыре марки серебра. Халли ответил, что ему причитается три. Он пошел к Эйнару и сказал ему об этом.

– Можешь взять себе то, что лежит в кошельке, – говорит Эйнар.

– Нет, – отвечает Халли, – тогда ты сможешь обвинить меня в краже своего имущества и потребовать моей головы, а я вижу, что именно это ты и собирался сделать.

Так оно и было, и Эйнар думал, что Халли возьмет кошелек и не станет в него заглядывать, и этого будет достаточно, чтобы вчинить ему иск.

Халли возвращается на свою скамью и показывает Сигурду деньги. Сигурд снимает кольцо и говорит, что Халли его выиграл. Тот отвечает:

– Оставь себе это кольцо и носи его на здоровье, потому что я не хочу ни в чем тебе уступать. По правде говоря, я никогда не состоял в родстве с человеком, которого убил Эйнар, мне только хотелось проверить, смогу ли я вытянуть из него деньги.

– Ну, ты хитрец, каких мало, – говорит Сигурд. После Рождества Эйнар уехал на север в Халогаланд.

Об Одде, сыне Офейга

Перевод Е. А. Гуревич

Особенность истории об Одде (Odds þáttr Ófeigssonar), также принадлежащей к «прядям об исландцах на чужбине», состоит в том, что конфликт между ее героями – исландским купцом (об Одде рассказывается и в других произведениях, в частности, в «Саге о союзниках») и могущественным правителем Норвегии – так и не находит в ней своего разрешения.

Прядь сохранилась в нескольких средневековых рукописях: в «Гнилой коже» в составе саги о Харальде Суровом, в «Книге с Плоского Острова» и в рукописях XIV и XV вв. (Hulda-Hrokkinskinna). В последних опущена заключительная речь Одда, обращённая к его спутникам. Предполагается, что действие рассказа относится к 1056 г. (ср. упоминаемый в пряди «плохой», т. е. голодный год) и что он был написан в начале XIII в.

В одно лето приехал из Исландии Одд, сын Офейга, сына Скиди, отправился на север в Финнмёрк и провел там зиму. Тогда правил Норвегией Харальд-конунг. А когда весной они плыли на юг, Одд сказал своим людям:

– Эта поездка сопряжена с риском, – говорит он, потому что никому не позволено ездить сюда торговать без разрешения конунга или сюслуманна[412], а для сбора подати с финнов поставлен теперь человек, который слывет весьма несговорчивым, зовут его Эйнар Муха[413]. Я хочу знать, много ли товаров вы выменяли у финнов.

Но они отрицали, что торговали с финнами. А когда они проплывали мимо Тьотты, то увидали, что от острова