Сон в Нефритовом павильоне - Автор Неизвестен

– У Багряного Облака я посадила когда-то несколько ив, и теперь, когда мне становится грустно, я вспоминаю их и будто въяве вижу, какие красивые они выросли, – и печаль проходит!

Цзи-син улыбнулся.

– А я увидел вас, услышал ваши речи, и стало на душе легче, словно я побыл возле матушки!

Князь со старшими сыновьями вернулся домой поздно и сразу лег спать. К Цзи-сину сон не шел, юноша зажег свечу и решил почитать. И вдруг в памяти всплыло все, что произошло с ним во время поездки в горы. Он захлопнул книгу и тяжело вздохнул.

– Мне скоро четырнадцать, пора познать любовь женщины! Лицом я не хуже Ду Му-чжи, так пусть Слива-в-снегу забросает меня апельсинами, как красотки Янчжоу поступили когда-то!

Долго он еще ворочался, наконец не выдержал и встал. Облик красавицы-гетеры неотступно маячил перед ним. Он позвал мальчика-слугу и вышел из дома.

Тем временем гетера тоже неотрывно думала о юноше Яне: увидев его всего раз, она уже не могла его забыть, и в мыслях ее царило смятение: «За все годы, что прожиты в зеленом тереме, знала я многих мужей, повидала немало и юнцов из богатых семей, но такого, как молодой Ян, встретила впервые. Но едва судьба свела нас, как тут же пришлось нам расстаться! Ах, если бы он знал, как я тоскую без него, непременно пришел бы снова!» Когда же настала глубокая ночь и поднялась в небо полная луна, она увидела на пороге своего терема юношу в бирюзовом халате… Да это же Ян! Радостная, она выбежала ему навстречу. Ян ласково взял ее за руки и говорит:

– Вспоминали ли вы того, кто слушал вашу игру на цитре?

Слива-в-снегу отвечала смущенно:

– Как могла я забыть его, если запал он мне в душу?!

У Цзи-сина даже голова закружилась, он был словно во сне, да это и понятно: когда женщина признается в любви, слова ее источают сладкий дурман! Усевшись возле гетеры, Ян долго любовался дорогими его сердцу чертами: нежные линии лица, изящно изогнутые брови, пылающие глаза, что напоминают жаровню, в которую бросили горсть снега! Встав, гетера подала юноше вина и всякие яства, Цзи-син снял со стены цитру и заиграл, а хозяйка негромко ему подпевала. Цзи-син был молод, кровь в нем кипела, и он не стал противиться ее зову: сбросив с постели одеяло, на котором были вышиты мандаринские селезень и уточка, он подвел возлюбленную к ложу любви и погрузился в забвение, которое испытал некогда Хуай-ван в объятиях ушаньской феи. Обессиленная и опьяненная его ласками, Слива-в-снегу очнулась только на рассвете. Она поднялась, оделась и погрузилась в раздумья: «При первой встрече Ян поразил меня своей красотой. Могла ли я подумать, что он так щедр в любви? По сравнению с ним министр Хо и ему подобные – просто грязные развратники!» И полным нежности голосом она спрашивает юношу:

– Когда же придете ко мне снова?

Цзи-син улыбнулся.

– Как только представится случай!

Слива-в-снегу говорит:

– Завтра столичные юноши и гетеры из зеленых теремов собираются в горах на праздник Проводов Весны, приходите и вы – я смогу хоть издали увидеть вас!

Обещав исполнить ее просьбу, Цзи-син распростился с возлюбленной и поспешил домой.

На другой день рано поутру князь Ян обратился к госпоже Сюй:

– Сегодня праздник Проводы Весны, и государь собирает у себя в саду всех придворных, поэтому я уезжаю сейчас и вернусь поздно ночью.

А Цзи-син подошел к Хун.

– Я тоже хочу съездить погулять в горы, позвольте мне взять вашего коня!

Хун разрешила, догадавшись, зачем вдруг понадобился юноше резвый конь, ведь она была женщиной проницательной! Она приказала слуге привести коня, достала резное седло, золоченую уздечку, кнут с коралловой рукоятью и позвала Цзи-сина – тот был в восторге.

Тем временем знаменитая гетера безмерно тосковала по своему возлюбленному, все мысли ее вертелись только вокруг молодого Яна – и вдруг слуга подает ей письмо, в котором она прочитала вот что:

Сегодня государь приглашает всех придворных в дворцовый сад на Проводы Весны. Тех, кто пренебрежет приглашением, ждет суровое наказание. Посылаю Вам сто лянов сладостей: отпразднуйте с подругами и ждите меня послезавтра вечером. Министр Хо.

Дочитав, Слива-в-снегу выпроводила слугу и подошла к зеркалу: нарумянилась, напудрилась, подвела брови, подрисовала на лбу желтую точечку, накрасила губы, воткнула в волосы шпильку, украшенную драгоценными каменьями, прикрепила золотую цепочку к плечам, уложила на висках колечки-локоны и стала похожа на супругу Чжан Суня! Приготовилась и приказала служанке:

– Выйди к воротам и, если появится мой возлюбленный, что был здесь вчера, дай знать немедленно.

Очень скоро служанка вбежала с криком:

– Едет!

Радостная гетера бросилась к воротам, но увидела не юного Яна, а министра Хо! Ввалившись в терем с пятью или шестью собутыльниками, уже полупьяный, он захохотал.

– Оказывается, император собирает сегодня одних только членов своей Академии, вот почему я у вас! Получили от меня сласти?

Гетера в ответ:

– Спасибо, получила. Но вы написали, что едете во дворец, поэтому я собралась на Проводы Весны в горы.

Министр Хо ухмыльнулся и бросил своим приятелям:

– Ступайте к воротам. Когда прибудут военачальник Ли, советник Люй, инспектор Ван и цензор Юйвэнь, позовите меня! А мне нужно поговорить с госпожой хозяйкой.

Приятели вышли, а министр взял за руку гетеру, заглянул ей в глаза, обвил рукой ее тонкий стан и потянулся к ее нарумяненной щечке, – Слива ни словом, ни жестом не отвечала ему. Неожиданно она кликнул служанку и говорит:

– Мне пора, готовы ли паланкин и носильщики?

Министр нахмурился.

– Гость на порог, а хозяйка из дома! Разве так можно?

Слива отвечала:

– Да ведь мы с вами знакомы не один год, стоит ли разводить церемонии?

Она вышла и переоделась: теперь на ней была зеленая в узорах кофта и поясок с изображениями уточки и селезня, поверх кофты – зеленая шелковая безрукавка, расшитая золотой нитью, и еще один пояс, к которому были подвешены драгоценности. Она надела шелковые носки и нарядные туфли, оглядела себя со всех сторон в зеркале и осталась довольна!

Министр Хо, увидев гетеру, чуть не ахнул: «Сколько лет ее знаю, но ни разу она так не разряжалась! Что бы все это могло значить? Впрочем, напрасно я тревожусь, просто ей хочется выглядеть на празднике лучше других».

Министр встал и, пообещав