«Я сам свою жизнь сотворю» Инженер. Функционер - Геннадий Вениаминович Кумохин

Каждый день, как на посту.

(Наташа)

Мы об этом и мечтали:

Волны плещутся у ног.

Даже брызги долетают

И соленый ветерок.

(Саша)

В море, сколько кинешь глазом,

Только свет и только синь.

И полно на детском пляже

Загорелых плеч и спин.

Чтоб найти темней, чем наши,

Нужно долго поискать.

Это значит — грустно даже -

Очень скоро уезжать.

(Наташа)

Но пока еще возможно,

Мы на пляже посидим,

И пока еще не поздно,

На дельфинов поглядим.

И поплещемся немного

В голубой морской волне.

(Саша)

Взять ее с собой в дорогу

Не удастся, видно, мне.

Заключительная глава

(Наташа)

Так вот в жизни получается,

Что все хорошее кончается.

Вот закончилось и наше

Путешествие на юг.

(Саша)

Вновь вагон стучит колесами,

И деревья вдаль уносятся.

Будем помнить край далекий.

Ты теперь наш добрый друг.

(Наташа)

Здравствуй, милая столица!

Ты уже нам стала сниться.

Мы соскучились по дому,

По родным и по друзьям.

(Саша)

Впереди работы много,

Через год — опять в дорогу.

(Вместе)

Обо всем, что там увидим,

Мы расскажем снова вам.

Пятилетка «пышных похорон»

А мы у времени в плену,

Как будто мухи в паутине.

Снять липких нитей пелену

Надежды нет уже в помине.

Они от завтра до вчера

Натянуты прочней каната.

Вся жизнь — нелепая игра

Мохнатоногого пирата!

На районной конференции я впервые увидел Гришина — бессменного первого секретаря горкома партии. Это был маленький пожилой человечек с волосами какого-то неестественно желтого цвета. Когда Гришина провожали, он вошел в подъехавший «членовоз» целиком совершенно не нагибаясь, даже головы не пригнув.

Именно с воспоминанием о Гришине связано мое представление о периоде застоя.

Миша Караханов, помощник Петровой, пересказывал разговор с одним из помощников Гришина:

— Каждый раз мы пишем ему доклад, в который вкладываем какие-то новые сведения, моменты, акценты и каждый раз он лично вычеркивает все новое, оставляя только то, что было и год и два, и несколько лет назад.

Помню и свои ощущения застоя. Мне казалось, что все, что произойдет в ближайшее, и более отдаленное время уже расписано, предопределено и распределено по папочкам у меня в шкафу: за майской демонстрацией последует ноябрьская, за отчетной компанией — отчетно-выборная, а за выборами в местные Советы — выборы в Верховный Совет и так далее и так далее. И нет в окружающем меня мирке ничего высокого и волнующего, только серость и скука и выматывающая суета, да мелкие дрязги корысти и честолюбия.

Басня

Горка

Ей, богу, я вам не совру:

Похоже это на игру.

Как будто, посреди двора

Стоит высокая гора.

Прозрачная, как льдинка,

Манит ее вершинка.

И все, кто только рядом есть,

Стараются на горку влезть.

Один песочком для себя

Дорожку посыпает,

Другой, порядочек любя,

Ступеньки вырубает.

А тот, чтоб избежать забот,

Ступает задом наперед,

Подушечку подвесив:

Не любит, видно, стрессов.

А эти, вот так ловкачи,

Сметливые ребята.

Они не то, чтобы рвачи,

Но малость плутоваты.

Один давно на горку влез.

Он сладко спит и вкусно ест.

Другие, как попало,

Но тоже не пропали.

И стерегут его покой.

Не влез бы кто-нибудь другой.

— Постой, приятель, ты куда?

Ведь наверху — то холода!

Подставили подножку,

Сказали на дорожку:

— Ступай-ка вниз с вершинки,

Считай себе песчинки!

Веселая пришла пора…

Как жаль, что это не игра.

Значительную часть этого времени пришлась на время моей работы в должности замзава орготделом, в задачу которого входила организация различного рода мероприятий.

Очень скоро мне понадобилась папочка с жутковатым названием «Похороны». На самом деле в ней ничего страшного не было. Здесь были пришпилены два листочка: один с обычным для праздничных колонн количеством, а другой — с усиленной разнарядкой — на пять и на семь тысяч соответственно.

Кто бы мог подумать, что скоро эту папочку мне придется доставать часто, даже очень часто, просто неприлично часто.

Я формировал и выводил районную колонну, все по высшему разряду.

И так шли район за районом колонны москвичей, почти безучастные к смерти своих вождей и военачальников. Мы маршировали по Красной площади под