Мальчик-Которого-Нет - Рина Зеленая

Успокоив частое сердцебиение при помощи дыхательной гимнастики, Драко поднялся и вышел из купе. И едва не столкнулся с весьма колоритной парочкой. Наследник Лонгботтом с лицом цвета сметаны вынужденно выслушивал разглагольствования какой-то лохматой девчонки. Присмотревшись к ее ауре, Малфой решил, что девочка магглорожденная — окутывавшая юную волшебницу магия не складывалась в плотные нити и завитки, а разливалась вокруг легким хаотичным сиянием. Это означало, что над девочкой никогда прежде не проводили ритуалы. Никто не занимался ее безопасностью, никто не пытался повлиять на ее прирожденные таланты, усиливая одно и нивелируя другое. Чистая и оттого пока бесполезная сила.

На ее фоне аура растерянного Лонгботтома походила на многослойную броню из вставок различного цвета. Уже сейчас можно было увидеть, что бабушка больше беспокоится о безопасности внука, а не о его талантах — щиты на Невилле стояли такие, что нетрудно было предположить наличие пары-тройки семейных неснимаемых артефактов. Такие, конечно, не защитят от чего-то атакующего, но какой-нибудь Петрификус слетит секунд через двадцать.

Пообещав себе поискать способы обойти действие артефактов, Драко прошел мимо, но остановился через десяток шагов, услышав знакомое имя.

— Подумай еще раз, — тоном строгой учительницы велела девочка. — Где ты мог видеть свою жабу в последний раз?

Лонгботтом замялся и тихо прошептал:

— Н-на платформе мы с бабушкой точно поймали Тревора, но потом… Я не помню. Я поставил переноску на сиденье, познакомился с Симусом и Дином… А потом оказалось, что Тревора уже нет на месте.

— И ты поспрашивал во всех купе? — продолжала допрашивать кудрявая девочка.

— Я обошел… почти все, — промямлил Лонгботтом, вызывая этим у Драко приступ раздражения. — Но никто не видел… даже Рон Уизли. И его сосед. Кажется, это Гарри Поттер.

— Что, Гарри Поттер? — переспросила девочка. Ее глаза тут же загорелись любопытством. — Он здесь?

— Ну… или это просто какой-то другой магг… мальчик с зелеными глазами, — с запинками прошептал Невилл.

— Давай еще раз обойдем и всех спросим, — предложила девочка тоном, который не предполагал отказа. — И заодно узнаем имя мальчика.

Драко едва не задохнулся от возмущения. Уизли? Эти рыжие всюду пролезут первыми! И как только не стали самыми богатыми в магическом мире с такими талантами?! Еще и эти… мямля и магглорожденная туда же! А он, Драко, не успел! Он не первый познакомился с Гарри Поттером.

Ужасно хотелось рвать и метать, но Малфой сдержал свои порывы и последовал за ничего не замечающей парочкой. Он должен был выяснить номер купе, в котором ехал Мальчик-Который-Выжил.

10

Рональд сидел напротив и гипнотизировал взглядом мой лоб. Я не собиралась облегчать жизнь ни шестому Уизли, ни кому-то еще, а потому усиленно делала вид, что читаю или любовалась пролетающими за окном пейзажами. Уж что-что, а игнорировать чужой взгляд я умела практически профессионально. Зато у меня появилась возможность подумать и понаблюдать.

Сласти я покупать не стала, чем, похоже, еще больше выбила из равновесия рыжика. Он даже что-то пробубнил себе под нос, когда я вытащила из рюкзака сверток с парочкой сэндвичей и маленький термос с чаем.

За этот месяц я выяснила, что у волшебников какой-то совершенно уникальный метаболизм. Или я забыла, или в свои прошлые одиннадцать я не могла умять столько всякой снеди за раз. Так еще и сладкого хотелось раза в три сильнее, чем я привыкла. Но всему находилось самое простое объяснение — магия. Чтобы хорошо колдовать, надо хорошо есть. А после сильных магических затрат сладкое — первое спасение волшебника. Особенно маленького, с его-то детскими силенками. Вот поэтому в поезде и продают сладости, а не что-то полезное, а каждодневный рацион в школе полон жареного и тушеного мяса, пирогов и булочек, а не диетических салатиков. Не удивлюсь, если волшебник-веган — редкий и уникальный зверь.

За размышлениями были съедены сэндвичи, выпит чай, а вздохи Уизли прошли мимо меня. Уизли, не дождавшись от меня никакой реакции, со страдальческим видом жевал свои сэндвичи с говядиной, когда дверь купе отъехала в сторону, явив самоуверенно задранный нос Гермионы Грейнджер. За ней, бледнея и краснея, в тамбуре топтался Лонгботтом.

За недолгую поездку волосы девочки стали еще пышнее, и эта неряшливость сильно контрастировала с идеально подогнанной формой и аккуратно повязанным галстуком. Даже гольфы были натянуты на одинаковую высоту. Интересно, ей религия не позволяет причесываться?

— Никто не видел жабу? — выдала девочка строго, будто точно знала, что жаба находится именно в нашем купе, и мы ее удерживаем против ее, жабьей, воли. — Невилл ее потерял.

— Нет, не видели, — не слишком внятно отозвался Рональд. — Он уже тут был и спрашивал.

Я из-под ресниц наблюдала за собравшимися, ожидая, как будут развиваться события дальше. Взгляд в раскрытый дневник позволял мне не отвечать на вопросы, пока их не зададут напрямую. И, похоже, именно возможность задержаться Грейнджер и искала, осматривая купе.

Я мысленно хмыкнула, сообразив, что и в каноне девочка просто воспользовалась неудачной попыткой шестого Уизли, чтобы задержаться и познакомиться с другими первокурсниками. Интересно, она и в другие купе так врывалась? Теперь и не узнаешь.

— Что читаешь? — не придумав ничего другого, спросила девочка, шагнула ко мне и бесцеремонно выдернула дневник Лили из рук. У меня невольно открылся рот от подобной наглости. Отмерла лишь тогда, когда у Грейнджер не вышло пролистать тетрадь.

— Юная леди, вас родители не учили, что брать чужое без разрешения — дурной тон? — выдохнула я с почти змеиным шипением.

— Я просто хотела узнать, что это за книга, — чуть сбившись с менторского тона, пробормотала девочка, с каждой секундой все больше и больше бледнея. Похоже, я узнала не все о защите дневника. Пришлось поскорее вернуть тетрадку, чтобы никто ничего не заметил.

— И? — хмуро уточнила я. — Что это меняет, юная леди?

Грейнджер на миг поджала губы, а потом уже прежним тоном заявила:

— Как можно быть таким грубым?

У меня аж брови