Заберу твою жену - Мария Сергеевна Коваленко

- Войди в меня... – сама не верю, что прошу об этом.

Совершенно новые для меня слова. Они как набор звуков на незнакомом языке. Ума не приложу, откуда их знаю и как выговорила.

- Любое твое желание... – хрипит Глеб, начиная мучительно-медленно проталкивать в плоть свою горячую штуковину.

- Да-а... Да-а... - Шалею от нереальных ощущений. – Господи, да...

Хнычу от тесноты и жара.

- Хорошая девочка... Охуенная... – Аристархов ни на секунду не прекращает ласкать подпухшие складки рукой и все глубже толкается членом.

- Да... - Вздрагиваю я всем телом.

- Впусти, сладкая... Расслабься. Не зажимайся.

Он натягивает меня как перчатку на палец. Заполняет вагину до упора. Расширяет так сильно, что я встаю на носочки и вжимаюсь щекой в ледяной кафель стены.

- Идеально. – Глеб замирает внутри меня.

Дает пару секунд, чтобы привыкла. Гладит по бедрам, по ягодицам. Сминает их как тугое тесто.

Приучает к себе. А стоит немного расслабиться, начинает трахать.

Поршнем вколачивается по самые яйца.

Выходит до конца и вбивает себя до упора.

Берет с такой силой... с такой скоростью, что улетаю.

Стону как последняя шлюха.

Всхлипываю от нереального кайфа как одержимая сексом нимфоманка.

Жадно хватаю ртом воздух и с трудом сдерживаюсь, чтобы не назвать Глеба именем другого мужчины. Моего единственного любимого. Германа. Моего Германа.

Глава 23

Глава 23

Катя

В зал возвращаюсь как после сражения. На мне нет ни единого места, куда не добрались руки Аристархова. Губы распухли от его голодных поцелуев. А платье можно сразу выбрасывать на мусор.

Без медицинского заключения ясно, чем я занималась в туалете, и насколько активным было это занятие.

Любой другой муж на месте Миши не стал бы ни мгновения терпеть меня рядом. Но Мансуров лишь улыбается и пригласительно хлопает по сиденью дивана.

- Хорошо он тебя помял. Сразу видно, что оторвался по полной.

- Я хочу уехать, - игнорирую слова мужа. – Если можно, я бы проведала Петра и поехала домой.

Стараясь не привлекать внимания, надеваю туфли и беру со столика бутылку с водой, которую заказал Глеб. К счастью, она до сих пор закрытая. Словно ждала меня.

- Ничего с твоим Петром больше не случится. Врачи без нянек справятся. Сиди, где сидишь.

- Миша, я сделала, что ты хотел. Отпусти. Хотя бы сегодня.

От заинтересованных взглядов окружающих становится не по себе. Они будто в курсе – знают, где я была, чем занималась и сколько раз кончила.

- Нет, радость моя. Мне нынче без тебя никак! Вдруг нашему дорогому гостю захочется продолжения? Эскотниц прикажешь вызывать?

- Миша, я не шлюха, - шепчу ломающимся голосом.

- Ты, прелесть моя, не шлюха, а долбанная монашка. Если бы я не устроил бойню, ты бы еще месяц сопли жевала и думала, как взобраться на член этого мудака.

- Так ты ради этого чуть не убил Петра?.. Чтобы спровоцировать меня?

- Лучше бы спасибо сказала! Лишь благодаря мне, у вас с Аристарховым наконец закрутилось.

- Ты... Ты... – глотаю слово «ублюдок».

- Ничего без мужа сделать не можешь.

Миша притягивает меня к себе за подбородок и целует в губы. Глубоко, с языком. Противно настолько, что желудок сжимается от болезненных спазмов.

- Не противно после другого? – хриплю я, когда он отпускает.

- Ты же знаешь, я никогда не любил целок. Предпочитаю объезженных шлюшек. Они смирнее и терпеливее. Можно сразу драть во все щели и не париться с осторожностью. Прямо как ты сейчас.

- Найди кого-нибудь другого, чтобы удовлетвориться. Я не буду с тобой спать.

Все тело скручивает от одной мысли, что этот монстр может прийти в спальню и потребовать исполнения супружеского долга.

Лучше прямо сейчас выйти на сцену и попросить кого-нибудь из мясников мужа вырубить меня, чтобы не мучилась.

- Теперь все зависит только от твоего ебаря. Если хорошо справилась, и он попросит о сделке, будешь отдыхать как спящая красавица. Одна. В тишине и покое. Ну а если ты там выкобеливалась... – Миша хватает за шею и шепчет на ухо: - Выдеру так, как не драл никогда.

После этих слов муж отпускает меня и сам заботливо поправляет платье. С виду для всех мы снова становимся уважаемой семейной парой. Чуть бледная я, раскрасневшийся от шоу – он. И полная идиллия.

Такими нас застает Аристархов. В отличие от меня, по Глебу трудно понять, чем он занимался последние минуты.

На лице маска спокойствия. Одежда в идеальном порядке. А во взгляде равнодушие.

От этого равнодушия мне становится жутко. Между нами как ничего и не было. Никто меня не успокаивал, не целовал будто я центр вселенной, не трахал так страстно, словно я действительно могу возбуждать.

На миг даже кажется, что все пропало и впереди месть мужа... то самое наказание, какое он мне сейчас обещал.

Однако устроившись на диване, Глеб заказывает для нас троих шампанское. А когда мы выпиваем по бокалу, спрашивает Мишу о делах и новых проектах.

Больше всего на свете я хочу закрыть уши и забыться. Дать себе хоть бы минуту на передышку, но ради отца и нашего с ним дела осторожно прислушиваюсь к разговору.

Слышу, как Миша рассказывает о благотворительном фонде, озвучивает суммы, которые проходят через его счета, делится новостью о закупке аппарата МРТ для одной из столичных больниц.

А в конце рассказа к собственному удивлению я понимаю, что муж предлагает Аристархову поучаствовать в этой закупке вместо него.

- Проблем быть не должно, - поясняет Миша. – Все давно согласовано. Стороны дали добро.

- А как же тендер? – уточняет Аристархов.

- Что касается тендера, считай, что ты его уже выиграл. Бумажки оформят задним числом. Главврач свой человек, он подпишет все документы, какие нужны. В министерстве тоже закорючку поставят.

- Это тот аппарат МРТ, который должны привезти на следующей неделе? – Я позволяю себе вмешаться в разговор.

Что-то не сходится.

Главная сделка, ради которой нужен Аристархов, состоится лишь через месяц. В отличие от других афер мужа, поставка для больницы – это пустяк. Капля в море его мошеннических схем.

- Нас впереди ждет очень плодотворное сотрудничество, - ехидно улыбается Миша. – Надо же с чего-то начинать.

Он не говорит при нас больше ничего о своих планах. Ближайшую поставку мы тоже не упоминаем. Пьем шампанское.