Заберу твою жену - Мария Сергеевна Коваленко

Вопреки стараниям мужа, этот трюк действует как лекарство. Мне хочется орать от боли. Я мечтаю послать Мишу к черту. Загибаюсь от того, как мне плохо. И в этом мучительном кошмаре не замечаю, как пролетают пять минут.

К окончанию пытки арена напоминает съемочную площадку для фильма ужасов. Повсюду кровавые отпечатки и красные кляксы. А тело, лежащее в центре зала, больше похоже на огромную отбивную, чем на человека.

- Кажется, никто никуда не поползет. - Миша снова пялится на Аристархова. Вновь выжидает.

- Это будет отличная наука для других. – Тот и бровью не ведет.

Такой же моральный урод, как и мой муж. Идеальный партнер для шакала.

- Может, хоть следующий окажется не таким рохлей.

Миша наконец отпускает мою руку. К сожалению, не насовсем. Через минуту в ней оказывается бокал с коньяком. И под пристальным мужским взглядом мне приходится сделать один щедрый глоток.

- Слишком крепко для меня, - тут же закашливаюсь. И чуть не роняю бокал на пол, увидев нового участника.

Первую секунду кажется, что показалось. Надеясь справиться с мороком, я отчаянно моргаю. Как назло ничего не меняется. В этот раз на сцене мой водитель. Единственный человек, рядом с которым мне было спокойно все эти годы.

- Ты не можешь... – хриплю. – Только не Петр.

Плюнув на всех вокруг, я падаю перед мужем на колени.

- Быстро села на место! – как собаке командует он.

- Умоляю, не убивай его. Отпусти!

Не знаю зачем – смотрю на Аристархова. Сейчас он не так холоден, как секунду назад. На скулах играют желваки, а взгляд... им можно убивать.

- Твой Петя забыл, на кого работает.

Миша показывает «ведущему» три пальца, и напротив Петра выстраиваются сразу три бойца.

- Это Вадим, да? – вспоминаю наш недавний разговор с водителем. – Он его оговорил! Вадим хочет устроить к тебе племянника. Это все специально!

- Этот придурок, наоборот, заступался за твоего любезного Петю, - хмыкает муж. – Выгораживал его, как родного.

- Тогда кто-то другой. – Чувствую, как по щекам катятся горячие слезы. – Петр никогда не нарушал твоих приказов. Он верен тебе.

- Ну, если верен, тогда он выстоит. Победа всегда на стороне правого. – Миша разводит руками.

- Нет... – Голосовые связки отказывают.

- Всего пять минут. Потом, если пожелаешь, я даже попрошу у него прощения.

Он решительно кивает «ведущему», и в тот же момент начинается бой.

В отличие от прошлого избиения, сейчас Миша не делает мне больно. Сквозь стену слез, я вижу, как тренированные бойцы по очереди наносят удары моему водителю, как тот героически пытается дать отпор и раз за разом падает на пол.

- Нет... – пытаюсь произнести вслух, но из горла вылетает только глухой свист. – Про-шу, - вырываю из себя по слогам, и вместо этой драки вижу точно такую же... пять лет назад.

В похожей комнате.

С похожими лицами.

Жестокую и неравную.

Воспоминание и реальность добивают меня окончательно. Я знаю, что не имею права вставать, и все же встаю. Помню, что должна ждать проклятые пять минут, и вместо этого бегу.

Бросив туфли прямо у дивана, несусь в сторону коридора.

Смахивая со щек слезы, влетаю в темную кабинку туалета.

И, запершись, опускаюсь, как подкошенная, на холодный пол.

В мыслях одно сплошное: «Нет!»

На губах кровь из прокушенной губы.

В груди словно кол.

Из-за него не могу ни кричать, ни плакать, ни дышать.

Сижу, глядя в темноту перед собой.

Покачиваюсь... пока не слышу стук и короткое уверенное: «Открой!».

Не мужа.

Аристархова!

Глава 21

Глава 21

Катя

- Открой, - повторяет Аристархов.

- Это женский туалет. Уйдите сейчас же, - хриплю я, не узнавая собственный голос. – Вам нельзя здесь находиться.

- Или ты открываешь, или я выношу эту дверь.

- Я не буду вам открывать.

- Считаю до трех!

- Да хоть до ста! Убирайтесь!

- Три.

- Валите к черту!

- Два!

- Я вам ничего не обязана!

- Один.

Последнее слово Аристархов произносит уже другим голосом – спокойно.

Решив, что он остыл, я облегченно выдыхаю. И резко вздрагиваю, когда этот сумасшедший плечом выносит тяжелую дверь.

- Вы чокнутый! – Встав на ноги, я вжимаюсь в холодную стену за спиной.

- Чокнутые не предупреждают. А я дал тебе время.

Он поправляет пиджак и захлопывает за собой несчастную дверь.

Каким чудом та удерживается на петлях – загадка. Но сейчас мне не до нее.

- Еще раз повторяю. Это женский туалет! Мужской дальше по коридору.

- Не поверишь. Заметил. – Глеб надвигается на меня как ледокол на льдину.

- Здесь везде камеры. С минуты на минуту сюда прибежит охрана!

- Как прибежит, так и убежит.

Аристархов оказывается так близко, что я чувствую жар его тела и аромат... терпкий, древесный – кедровая смола, табак и дразнящий иланг-иланг.

- Тоже хотите оказаться на ринге? – Встряхиваю головой. – Мой муж вам это быстро обеспечит!

Догадываюсь, как жалко я сейчас выгляжу. Совсем не боец и уж тем более – не соблазнительница.

Однако пофиг на слезы, черные разводы и опухший нос. За стеной, на арене, убивают моего водителя. Это делается, чтобы развлечь таких же ублюдков, как тот, что сейчас стоит передо мной.

- Именно твой муж подсказал мне, где здесь туалет.

Аристархов проводит подушечкой большого пальца по моей правой щеке, стирая слезу.

- И вы тут же поспешили воспользоваться ситуацией! – Чувствую, что вот-вот уйду в разнос.

- Успокойся! – звучит строго.

- Да пошел ты на хрен!

Не собираюсь больше ему «выкать». Этот кусок дерьма не достоин даже зваться «человеком». Никто из собравшихся в этом здании не достоин. Все они законченные маньяки и садисты.

- Дыши! Просто дыши.

Глеб, кажется, совсем глухой.

- Оставь меня в покое! – Ударяю в грудь.

- Вдох и выдох! – чеканит гад.

- В задницу себе подыши! – Бью еще сильнее. Вкладываю в этот удар все силы.

- Не с тем дерешься. – Аристархов перехватывает мои руки и заводит их мне за спину.

- Ну же! Расскажи сказочку, что ты не такой, как Миша. Что ты белый и пушистый! – рычу ему в лицо.

- Твой водитель выжил. Он продержался пять минут.

Зеленые глаза шарят по моим щекам, лбу и