Баба-Яга на Новый год - Валентина Анатольевна Филиппенко

— И так научились колдовать? — перебил Петя.

— Нет, родненький, что ты. Так я отравилась. Весь день потом в сортир бегала по двору и есть ничего не могла. И вечер весь. И ночь. И вот ночью, уже совсем без сил и тысячу раз отругав себя за любопытство, снова вышла во двор в туалет. А там — Леший сидит…

— В туалете? — вмешался в разговор папа. Ему тоже стало интересно.

— Да нет, какой туалет Лешему… на крыше нашего дома. Сидит, свистит себе что-то под нос и рогами бодает луну. Увидел меня — бледную, зелёную, в лунном свете — и…

— И укусил? — спросил Петя. Он готовился к истории о вурдалаках и вампирах.

— Нет, не кусал. — Баба-яга потупила взор и кокетливо опустила глаза. — Влюбился. Я ему цветом своего лица — зелёным — одну русалку напомнила. Украл он меня тогда, уволок в лес и на себе женил. А чтобы я не скучала, научил колдовству и магии.

Удивлённые, на стене кухни громко тикнули часы. Вместе с папой и Петей они пытались представить, как Леший превратил Евдокию в ягу.

— Дальше спрашивай, — откинув кончик платка, будто прядь волос, сказала яга и снова забросила одну ногу на другую.

— И какому колдовству сначала учил вас Леший? — спросил Петя.

— Шалостям всяким. И по хозяйству. Чтобы в доме помогало и скучно не было. Первым делом научил приказывать метле полы мести, ветки деревьев нагибать, огонь разводить. И ещё наделять тесто даром речи. Заходит хозяйка на кухню, снимает крышку с кастрюли, а оттуда набухшее тесто частушки орать начинает. Или вот лестницы в узел завязывать. Тоже весело.

Но ни говорящее тесто, ни узлы из лестниц Пете и папе весёлыми не казались. Как и съеденные ёлочные игрушки, и отправленные папиным коллегам письма и Петиным одноклассникам — стихи. Мальчик закусил губу и задумался, на какие ещё «шалости» способна их гостья.

— Что за вопросы у тебя скучные? Будто ты «Ютьюб» не смотришь? — насупилась яга и поманила к себе пакет с мукой: нос слишком блестел в свете фонаря-софита. — Лучше бы спросил меня о моих творческих планах да о том, куда я на море хочу поехать отдыхать и сколько денег зарабатываю. Ну ты чего?

— То есть вы стали Бабой-ягой из-за поноса? — поинтересовался папа.

Яга напряглась и открыла рот — сказать Петренко-старшему что-то язвительное и искромётное, но у папы зазвонил телефон.

Звонила мама!

Дед Мороз

Петя выхватил у папы телефон и убежал в свою комнату. Пока сквозь километры и снегопады мобильный оператор соединял звонок, мальчик сквозь пространство квартиры крикнул, что сам поговорит с мамой. Петренко-старший кивнул и снова обратился к Бабе-яге:

— А как вы познакомились с… Дедом Морозом? Он же на севере живёт, а вы… Вы вот где живёте?

Яга, проглотив язвительный ответ, почесала кончик носа. Она задумалась, будто мысленно пронеслась над автострадами, взлётными полосами, дачными посёлками и озёрами — к родным болотам.

— Я далеко живу. Вам лучше и не знать. Да, не по соседству с Дедом Морозом.

Но волшебство — оно теперь тоже, как интернет, глобальное. Вот, например, вы знаете японскую лисицу? Она же…

— Лисицу не знаю, — отрезал папа и посмотрел на письмо от Деда Мороза. — Как вы с волшебником познакомились?

— Это было давно, на конференции. Я тогда была помоложе, посмелее, что ли. Выступала от тёмных сил. Так и познакомились.

— И не передрались? Не поссорились? Войну не начали? — Петренко-старший с увлечением подался вперёд и упёрся в ягу взглядом.

— А чего нам драться-то? Это у вас, у людей, драться надо. А мы… в гармонии.

— И почему вас тогда к нам в ссылку отправили?

— Почему, почему… — заскрипела яга. Разговор ей явно не нравился. — Дед Мороз у нас — рок-звезда. Символ! В него все русалки в моём болоте влюблены. Портреты его висят в пещерах, на соснах и елях профиль его вырезают, выжигают инициалы, волосы красят в седой… Они ему песни посвящают, а под Новый год даже выбирают среди своих самую водяную Снегурку.

— Вы тоже участвуете в конкурсе? — усмехнулся папа Пети и посмотрел на парик яги.

— Ну нет. Я для этого уже старовата. Но есть у нас с ним дела. И иногда я, как бы это сказать… перегибаю палку. И вот проспорила Деду Морозу…

— Проспорили что?

Фонарь закружился вокруг яги, словно пёс, и поменял цвет на болотно-зелёный — почувствовал настроение хозяйки. Старушка, повторяя движения Петренко, подалась вперёд и заскрипела:

— Мы с ним спорили о том, что сильнее в мире: добро или зло. — В её глазах, в зрачках вихрем закружились белые и чёрные полосы, втягивая золото и искры по-новогоднему украшенной комнаты. — Дед Мороз — он только называется «дедом», а под халатом таится силища. Он же каждое утро приседает, отжимается, пресс качает — в общем, современный очень. С таким грязью и ветром не покидаешься. Устроил он мне фитнес-челлендж: не только йогу с медитациями, а ещё всякие бёрпи [9], выпады, стойки, планки. Давай покажу?

Вихрь в глазах яги стих, она снова стала сыпать лукавыми, язвительными искрами. Приободрилась, вскочила с дивана и хотела уже падать на ковёр, но папа Пети её остановил. Кто знает, какой снегопад поднимется от её кроссфита?

— Не надо! Я вам на слово верю.

— А я вот слово и не сдержала… — призналась яга. — Поэтому под Новый год собрала чемодан — и к вам. А тут уж одной планкой не отделаться. Дед Мороз обещал мне перемены в жизни, хорошее настроение и плюс к карме. Вот отрабатываю.

Подарки

Волнение перед началом Нового года наэлектризовало не только «дождик» на ёлке в доме Петренко, который тянул щупальца следом за проходящими мимо людьми, как водоросли в подводном мире. Весь город замер в пробках и очередях и напряжённо гудел. И в эту пучину предновогодней суеты, вооружившись терпением, искрящимся внутри праздничным настроением и — тоже — волнением, отправились Петя и его папа. Настроение! Новогоднее! Появилось. Нужно было купить мандарины, картошку и колбасу для салата, конфеты, пирожные, а ещё — любимые мамины духи.

— Упакуем в красивую бумагу! С бантом, — мечтал Петя в машине. Это был бы его подарок. Папа кивал и искал место на парковке.

Обходя один за другим парфюмерные магазины, стеллажи с тюбиками, коробочками, помадами и спреями, Петренко искали тот самый, нужный флакон: с цветами на крышке и каким-то сказочным названием. Но ни в первом, ни во втором, ни