Правила волшебной кухни 8 - Олег Сапфир

— От-оно-как, — выдохнул я.

«Род Маринари», «единственный наследник»… это от меня только что официально отреклись, получается? Интересно! Для проформы оскорбить решили или чтобы на эмоции вывести?

— Артуро, — заметив то, что меня слегонца подтряхивает, ко мне тут же подошла Джулия. — Что-то случилось?

— Случилось, — кивнул я. — Мои предки только что объявили мне войну. Официально. Сазоновы против Маринари. Так… надо срочно предупредить Аню. И тебя с бабушкой спрятать куда-нибудь на время.

— Это ещё зачем?

— Мои родители полные отморозки, Джулия. А я не могу быть везде и сразу, понимаешь? Война началась. Война!

А кареглазка возьми, да и рассмейся мне в ответ.

— Да что с вами со всеми сегодня такое? — возмутился я. — То Греко ржёт, то ты. Что смешного-то?

— Артуро, ты же префект!

— И?

— И тебя теперь защищает сама Венеция! Ну а родителям твоим остаётся лишь пожалеть удачи…

Глава 8

Интерлюдия. Александр Романов

В кабинете министерства внутренних дел, на четвёртом этаже, сидел молодой человек двадцати трёх лет отроду. Волосы зачёсаны назад, серые глаза внимательно смотрят в монитор, на столе стопка бумаг, а позади на стене, прямо за рабочим местом — портрет его отца, императора Николая Пятого.

Александр Романов, наследник престола, вёл свой обычный трудовой день. Никто из сослуживцев не делал скидку на его титул — такова была просьба Его Высочества. Он пришёл сюда работать, а не играть в монарха.

Абсолютно вменяемый парень, который болеет за своего отца, за Империю и за порядок. Александр Николаевич уже давно решил для себя не идти по стопам золотой молодёжи, и даже более того — презирал этот образ жизни. Он хотел личным примером доказать, что даже наследный принц может быть трудягой. А потому — учёба, работа и целая куча дел.

Начиная с самых низов, он уже успел сделать себе в министерстве карьеру, выбрал направление и получил руководящую должность — начальник отдела по контролю за соблюдением аристократических привилегий. Что-то типа антикоррупционного ведомства, только чуть более узкопрофильного.

Да! Не будь он сыном своего отца, такого стремительного успеха не получилось бы. Наверное. Всё-таки спорить о вероятном исходе невозможного события, при этом не прибегая к помощи шизофрении, невозможно. Все вокруг прекрасно понимали, кто он такой, и даже несмотря на просьбы и даже приказы «относиться к Александру Николаевич так же, как ко всем остальным», просто не могли себе этого позволить.

Однако принц никогда не пользовался именем, работал усердно и старался ни косячить. Всё-таки министерство это не потешное ведомство, и каждая ошибка здесь будет стоить дорого самой Империи.

— Готово, — Александр Николаевич поступил очередную подпись, закрыл папку и взялся за следующую. Открыл. Прочитал. Нахмурился. — Валерий, — позвал он, зажав кнопочку коммуникатора на столе. — Зайдите, пожалуйста.

Дверь практически тут же открылась, и в кабинет вошёл его заместитель — невысокий шустрый человечек. Из обедневших дворян, но очень толковый. Александр Николаевич ценил его именно за живость ума, а не за родословную.

— Да-да, Александр Николаевич? Чем могу быть полезен?

— Смотри, — Его Высочество протянула папку. — Я же просил не присылать мне на рассмотрение такие документы. Что это за бред?

Валерий взял папку, прочитал и сам нахмурился.

— Граф Шереметьев просит одобрить свадьбу на госпоже Решетовой, — вслух озвучил суть проблемы Александр Николаевич. — Он что, совсем идиот, скажи мне?

— Боюсь, я не имею морального права отвечать на подобный…

— Да не бойся ты!

— Идиот, — кивнул Валерий. — Причём круглый.

А суть была в том, что за последние пять лет госпожа Решетова похоронила вот уже шесть мужей, удачно поглощая всё имущество и активы усопших. И пускай прямых доказательств причастности этой юной особы к смертям своих суженных не было, следствие по её делу уже велось. Тайком. Выводы были очевидны, и все силовые структуры Империи просто ждали, когда Решетова проколется хоть где-нибудь.

Ну а до сих пор Канцелярия поставила теневой запрет на все официальные браки, которые она вдруг решит заключить. Обыграли так, чтобы не спугнуть. По идее, всё её очередные попытки выскочить замуж должны были разбиваться о бюрократию. Потеряли, перепутали, неправильно оформили бланк, не поняли, извините, переделаем.

— До меня этот документ должен был дойти в лучшем случае через пару лет, — хмыкнул Александр Николаевич. — А тут неделя прошла с момента прошения и вот он, лежит у меня на столе.

— Должно быть кто-то из новеньких накосячил, — сказал Валерий. — Извините, Александр Николаевич. Я разберусь.

— Уж будь любезен. И ещё! — принц взял следующую папку.

Прочитал он её вот уже три раза и можно сказать даже, что вызубрил от корки до корки. Но прежде, чем делать какие-то выводы взял время подумать. Ну и вот, собственно говоря — подумал.

— Что это ещё за война с иностранным государством, которую развязали подданные нашей Империи?

— Прошу прощения? — Валерий взял папку и пробежался глазами по тексту. — Так это же не с государством.

— Неправильно выразился, — отмахнулся Александр Николаевич. — Хотя… да, ты прав, там ведь всё ещё хуже. Что вообще происходит, скажи мне? С какого-такого род Российской Империи объявил войну иностранному рода?

— А в чём проблема, Александр Николаевич?

— Проблема? — принц быстро набрал что-то на клавиатуре, а затем развернул монитор к своему помощнику. — Вот, посмотри в чём проблема. Аристократического венецианского рода по фамилии Маринари не существует. Ни герба, ни истории, ни записи в реестре. Кому они войну объявили-то?

— М-м-м-м… несуществующему рода? — почесал в затылке Валерий. — Маленькая и победоносная, но немножечко фиктивная война?

— Если бы! Намекну. Вскоре все мировые СМИ наперебой будут вещать о том, что русские графья кошмарят какую-то обычную семью иностранцев. Объявили официальную войну и начали боевые действия. Это как выглядит? Это же… Это…

— Пальба из пушки по воробьям, Александр Николаевич.

— Вот! Теперь понимаешь⁈ Мы же станем посмешищем всего мира! — принц повернул монитор обратно в свою сторону, и набрал новый запрос. — Не поверишь. В семье Маринари один человек. То есть целый