Петр I. Материалы для биографии. Том 3, 1699–1700 - Михаил Михайлович Богословский

освободили их на волю и дали им вольные листы, а в листах тех назвали их именами, которыми они по своему обычаю в домах своих называли. Если бы эти полоняники были обасурманены или обещались бы принять мусульманскую веру, то господа их бы не отпустили. Капычи-баша подтвердил, что «они, турки, подлинно ведают, что посланники беглых полоняников на посольский двор не принимали и с посольского двора на корабль не посылали. А что-де капитан на корабле делает, и о том им по чему ведать?». И потому он настаивал, чтобы посланники непременно велели сыскать на корабле 11 беглых полоняников. Это же требование он повторил и на следующий день, 4 мая, прибавив, что есть свидетели тому, что беглые действительно находятся на корабле. Если корабельный капитан не даст их разыскивать и «учинится им, посланником, в том непослушен, и они б так и сказали. А Порта-де с ним управится»[1051].

Посланники отправили подьячего Григория Юдина за капитаном. Произошел горячий разговор. Изложив ему дело и передав слова капычи-баши, что в случае его непослушания, если он отыскивать беглых полоняников на корабле не даст, Порта с ним «управится», они обратились к нему с вопросом: «И они, посланники, хотят от него, капитана, ведать, как им в том поступить и какой ответ везирю учинить?» Капитан сказал, что «тех гроз турских он не боится. А для осмотру и сыску беглых полоняников на корабль турок пустить ему нельзя, потому что кораблю будет в том учинено немалое бесчестие». На французских, английских и голландских воинских кораблях никаких осмотров никогда не бывает. Если турки все же будут домогаться войти на корабль для осмотра и сыска, то «лучше ему принять смерть», нежели пустить их на корабль и позволить осматривать полоняников. Посланники увещевали капитана: «Велено ему во всем их слушать, и чтоб он во всем их и слушался, а противности не чинил и пустил бы на корабль для осмотра беглых полоняников четырех человек турок, а больше бы не пускал. Кораблю царского величества никакого в том бесчестия не будет. Иных государей воинские корабли царскому воинскому кораблю не в пример, потому что у тех государей учинены о том с Портою договоры, а у великого государя с салтаном никакого договора не токмо о кораблях, но и о мире договора нет. И чтоб он учинил так, как они ему приказывают». На замечание Памбурга, что если ему турок для осмотра и сыска на корабль пустить, то ему от французов, англичан и голландцев, живущих здесь, «великое будет бесчестие и укоризна», посланники говорили: «Напрасно он в том упрямится и их не слушает», так как корабль и на нем все люди вручены им, посланникам, а не ему, капитану, и что они приказывают, то он должен так и делать, а не своевольничать. Своим упрямством и непослушанием «чинит он, капитан, в деле великого государя препону и остановку. А и то бы он, капитан, ведал, что они имеют великого государя указ не только что ему приказать, но, по вине смотря, его и наказать. А французов и прочих иноземцев слушать ему не доведется, потому что они царскому величеству недоброхоты» и нарочно ссорят его, капитана, с турками.

Памбург, выслушав эти слова, говорил, что без совета всех корабельных людей иноземцев (штурманов и матросов) допустить осмотра невозможно ввиду грозящей ему ответственности, и привел пример: было здесь такое же «осмотрение» на венецианском корабле, и тот венецианский капитан приехал в Венецию и за то, что он пустил турок на корабль осматривать полоняников, был казнен смертью. И лучше ему здесь смерть принять, чем быть казнену где-либо по возвращении. Если они, посланники, непременно ему велят пустить турок на корабль для осмотра, пусть они велят ему и матросам на это время сойти с корабля. Посланникам следует обратиться к медиаторам, т. е. к послам, бывшим посредниками на Карловицком конгрессе, чтобы турки отменили осмотр. Осмотр, если он будет позволен, станет образцом на будущее время, и турки и впредь захотят так же поступать. «Знатно, турки о том к ним, посланникам, приступают, давая знак к зачатию войны. И конечно, надобно о сем медиаторам говорить, чтоб тот осмотр был оставлен».

Посланники возражали, что о том деле «медиаторам говорить не доведется потому: знают они, посланники, какие медиаторы царскому величеству доброхоты». Предложенный капитаном корабельный совет они решительно отвергли. «С штирманами и с матросами им спрашиваться не надлежит, потому что до того им дела нет, а подручны они в морском плавании ему, капитану. Также и иные государства им не пример. Всякое государство имеет свое право, а с иными в том не спрашивается. По указу великого государя присланы они, посланники, к Порте для договора о мире, а не для войны, и, будучи здесь, надобно поступать со всякою учтивостию, как и иных государей послы и посланники чинят, а противности никакой чинить не доведется… Отпуску ему, капитану, и иным корабельным людям с корабля на время осмотра не будет… Давно уже он им грозит своим отпуском, и то они предают ныне до времени терпению. Знатно, что к такому противенству и непослушанию наговаривает его некакой враг и нежелатель добра царскому величеству. И чтоб он непременно турок на корабль для осмотра полоняников пустил. Никакого бесчестия кораблю и унижения перед другими воинскими кораблями от осмотра не будет… Если великому государю в том осмотре покажется какое сумнительство, в том учинят ответ они, посланники»; он, капитан, может отговориться их приказом. Если же он ослушается и турок для осмотра не пустит, тогда они, посланники, от него, капитана, вовсе отступятся.

Капитан просил, если уже без осмотра на корабле обойтись невозможно, чтобы посланники дали ему о том письменный приказ «за своими руками». Тогда он этот их приказ исполнит: в их контрактах, как они наняты на службу, написано, что «всякие дела им чинить по письменным указом, а наняты они в службу на три года». Посланники сказали, что письменного указа о том к нему, капитану, не пошлют, и вновь подтвердили, чтобы он исполнял то, что ему приказывают, и словам их верил; если что случится, «они в тех своих словах не запрутся». Если он, капитан, нанят на службу на время, то «по должности своей надобно ему быть во всем послушну, а не противну. Они приказывают ему о том великого государя указом, а не собою».

На этих словах посланников разговор кончился, потому что Памбург, не особенно почтительно расставшись с посланниками, ушел. «И капитан, не