Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

Боль как освобождение. Как вкус крови.

Она резко встала.

Это были последствия темной магии, которую Гермиона использовала. Желание саморазрушения. Галлюцинации.

Теперь, когда она думала об этом, все вставало на свои места.

Тонкс была права. Она должна быть с кем-то рядом. С кем-то, кто поможет ей продержаться.

Гермиона, спотыкаясь, спустилась по лестнице. Была середина ночи. Она направилась в комнату, где находился Чарли. Они едва ладили, но он позволял ей иногда взять себя за руку. Ей было так холодно. Он мог бы поговорить с ней и помочь сосредоточиться...

Пусто.

Она проверила Фреда... пусто.

Она двинулась дальше.

Рон стонал от боли во сне. Она влила ему в рот напиток Cна без сновидений. Наблюдая, как он успокаивается, Гермиона достала зелье, помогающее восстановить связки и сухожилия в руке, и проглотила его.

Гарри спал в кресле рядом с Роном. Он не смыкал глаз с тех пор, как Рона схватили. Следующей ночью у Ремуса будет полнолуние, и Тонкс сейчас с ним.

Она вышла из комнаты и задумалась, что же ей делать.

Холод, поглотивший ее, был настолько болезненным, что даже дышать было тяжело. Девушка заколебалась и чуть не утонула в этом ощущении.

«Возвращайся ко мне, если тебе что-нибудь понадобится».

Гермиона заставила себя выйти через парадную дверь и аппарировала в Уайткрофт.

Она шагнула к двери, ее пальцы коснулись ручки, и девушка замерла. Свет был выключен.

Конечно, его там не было. Это было просто место встречи. Он не жил там. Прошло уже несколько часов с тех пор, как она ушла. Он, наверное, спал. В месте, где была кровать.

Или он мог быть занят.

Она не должна была звать его без крайней необходимости. Гермиона обещала, что не будет, она дала ему слово.

Она не будет вызывать его, потому что у нее был плохой день.

Сделав это, Гермиона рискнет его прикрытием, скомпрометирует его, поставит под угрозу Орден.

Она отдернула руку и отвернулась.

Если бы Гермиона снова могла аппарировать... в Гриммо всегда кто-нибудь бодрствовал. Она сжала палочку и закрыла глаза.

Ей показалось, что кто-то схватил ее за голову. Ее колени подогнулись. Все исчезло.

Когда мир медленно поплыл перед глазами, она поняла, что лежит на спине. Девушка посмотрела на небо. Звезды мерцали над головой, приглушенные луной. Холодной и одинокой.

Этот день был слишком длинным.

По коже побежали мурашки: она болела, словно внутри нее был яд. Внутри ее магии. Гермиона хотела избавиться от него. Если бы только она могла найти это место. Она могла бы вырезать его одним из своих ножей, чтобы яд перестал ползать внутри нее.

Она прикоснулась пальцами к своей груди и вонзила в нее ногти.

— Грейнджер… Что ты с собой сделала?

Она почувствовала, как ее оторвали от земли. Горячие руки сомкнулись вокруг ее тела, прогоняя холод. Ей было так холодно. Она так тянулась к теплу.

Гермиона явно была в бреду, потому что Драко был здесь, с ней, одетый в маггловскую одежду. Она никогда не видела его ни в чем, кроме чёрного.

Девушка прижалась к нему сильнее. Он был словно пламя разожженного камина, отгонявшее от нее эту пугающую, холодную темноту.

— Я использовала смертельные проклятия, — сказала она, зарываясь лицом в его майку. Даже будучи одетым в маггловскую одежду, Драко пах точно так же, как всегда. — Я никогда раньше никого не убивала. Но я даже не знаю, скольких убила за сегодня.

Его руки сжались крепче на ее спине.

— Тонкс сказала… Та темная магия, которую я использовала сегодня… Мне нельзя оставаться одной. Но у меня нет никого, к кому я бы могла пойти. У всех уже есть кто-то близкий… Кто-то, с кем они будут вместе…

— Но не у тебя.

Она кивнула.

— Какое заклинание ты использовала? Какого рода темную магию? — уточнил Драко.

— Мне пришлось наслать обугливающее проклятие на оборотня. Он собирался растерзать Рона. Он был слишком силен — оставался всего день до полнолуния. Чтобы оглушить его, понадобилось бы слишком много времени.

Это была первая галлюцинация в ее жизни. Возможно, она умирала. От Драко исходил невероятный жар. Он был одет в толстовку с надписью «Оксфорд» и… похоже, это были джинсы?

Казалось почти смешным, насколько странную картинку нарисовало ее воображение. Гермионе захотелось рассмеяться, когда она рассмотрела его внимательнее.

— Неудивительно, что тебе так холодно, — пробормотал он.

Гермиона почувствовала рывок аппарации. Она огляделась в растерянности. Они находились в номере какого-то, судя по виду, дорогого маггловского отеля.

Гермиона чувствовала себя совершенно сбитой с толку. Конечно, странно было ожидать, что в галлюцинации будет какой-то смысл, но все же это выходило за грани ее воображения. Она посмотрела на Драко.

— Думаешь, это то, чего хочет мое подсознание? — спросила девушка. — Быть с тобой вместе в маггловском мире?

Выражение его лица было нечитаемым.

— А чего же хочешь ты?

Ее взгляд застелили слезы.

— Я не хочу все время быть одинокой, — выдавила она. — Я хочу иметь возможность любить кого-то, не думая, что это может им навредить. Гарри был моим первым другом. Я всегда мечтала иметь друзей… Но я была слишком странной, слишком неловкой в общении, слишком привязанной к книгам. Я всегда была одна. Никто не хотел дружить со мной. Гарри был первым человеком, позволившим мне стать его настоящим другом. Я думала, что мы всегда будем близки. Но теперь… Мне пришлось оттолкнуть его, потому что так я смогу его защитить. То же самое с Роном. И с моими… с моими родителями. И сейчас… у меня никого не осталось. Я могу любить их только на расстоянии. И мне так одиноко… — Она прижала ладонь к губам, сдерживая всхлипы.

— Что произошло с твоими родителями?

— Я стерла им память после того, как ты убил Дамблдора. Я уничтожила все их воспоминания обо мне. Словно меня никогда не существовало в их жизни. И затем я отправила их в другую страну. Думала, если война будет короткой, я успею вернуть им воспоминания. Но Обливиэйт обратим только в течение пяти лет.

Жар, исходящий от тела Драко, словно проникал в саму ее сущность. Одна его рука покоилась у нее на шее, и Гермиона теснее прижалась к его ладони.

— Ты не обязана быть одинокой, Грейнджер, — сказал он.

Ей так хотелось поверить