Сон в Нефритовом павильоне - Автор Неизвестен

– Вы не припоминаете меня? Меня зовут Ян, и мы с вами встречались на мосту Прощание с Весной!

Ледышка в ответ:

– Говорят, что старых знакомых принимают как случайных встречных, а первых встречных – как лучших друзей. Пока не узнаешь души человека, можешь хоть всю жизнь с ним прожить, а все равно будешь далек от него, как царство Чу от царства Юэ. Но если познал его душу, то кости сгниют, а чувства все равно сохранятся! Или не помните историю с Чжэн Цзяо-фу? Но я тронута вашим вниманием и благодарю за посещение.

Послушав Ледышку, Ян лишний раз убедился, что не так она проста, какой кажется на первый взгляд.

Он присел рядом с ней и вздохнул.

– Странно: вы такая красивая, такая умная, а живете в бедности. Почему бы не быть вам, как другие, – румяниться, краситься, наряжаться в красивые одежды?

Ледышка усмехнулась.

– Вы откровенны, я отвечу вам тем же. Я гетера потомственная: мать моя, госпожа Вэй У, была в свое время первой гетерой столицы. Она завещала мне возродить древние обычаи зеленых теремов, и я верна ее завету. Мне тоже хочется быть любимой, но грубость молодых людей не по душе мне. Недавно на мосту Прощание с Весной встретила я чудного юношу, он запал мне в память и разбередил сердце. Сегодня он вновь передо мной, за один день возле него я отдам год своей жизни!

Выслушав эту исповедь, Ян понял, как умна и чиста помыслами отшельница-гетера.

Ян протянул служанке кнут с коралловой рукоятью и сказал:

– Прикажи заложить эту вещицу и принести нам вина!

Вскоре служанка вернулась с кувшином вина, гость и хозяйка выпили по бокалу, по второму, по третьему, и вот уже Ян повеселел и заговорил так:

– В Павильоне Затаенного Аромата наслаждались любовью танский Мин-хуан и Ян-гуйфэй, в Беседке Бесконечной Весны пировали чэньский Хоу-чжу и Чжан Ли-хуа, но даже от этих роскошных строений ныне следа не осталось, что уж говорить о родовом тереме госпожи Вэй У? Я намерен восстановить твое жилище, и, пожалуйста, не отказывайся!

Дома Цзи-син задумался: «Судьба улыбнулась мне: мог ли я подумать, что в зеленых теремах можно встретить такую необыкновенную женщину? Столичные юнцы слепы: они проходят мимо неподдельных сокровищ! Но они мне еще позавидуют!» С этой мыслью он отправился к одному из богачей по имени Ван Цзи-пин, который был вхож в дом князя Яна и считался там своим человеком.

– Я попал в крайнюю нужду, – начал юноша. – Не могли бы вы ссудить мне десять тысяч лянов серебра и сто кусков шелку?

Богач на мгновение опешил.

– На что вам столько добра? Вы что-то собираетесь предпринять?

Цзи-син в ответ:

– Поверьте, я не собираюсь пускать ваши средства на ветер.

– Я и не думаю об этом. Но если ваш батюшка узнает, боюсь, он будет недоволен.

Цзи-син улыбнулся.

– Вы правы. Но вам нечего страшиться: всю вину я возьму на себя!

Тогда Ван Цзи-пин согласился выполнить его просьбу.

На другой день, дождавшись ночи, Цзи-син с мальчиком-слугой вышли из дома. В небе появилась ясная луна, пробили третью стражу.

Ледышка ждала с нетерпением: заняла денег и приготовила угощение. Когда в своей неизменной черной шляпе и зеленой рубахе юноша возник в лунном свете на дворе, она выбежала ему навстречу – взявшись за руки, они уселись на ступенях терема и подняли глаза к небу, любуясь прекрасной луной. Оба молодые, красивые, они притихли в сумраке ночи.

Потом служанка принесла вино и угощение, Ледышка спела застольные песни: сначала грустную «Весенний белый снег», что о разлуке с любимым, потом веселую «Высокие горы и быстрые реки», что о встрече возлюбленных.

Цзи-син был очарован кротостью и красотой гетеры, любовное томление овладело им. Когда было уже далеко за полночь, он привлек к себе драгоценную яшму и сорвал ароматный цветок – и была радость любовных игр, и было упоение красотой, и была сладость нежных объятий, пока не запели петухи и не наступило утро.

В тот же день Ян прислал Ледышке пять тысяч лянов серебра. Гетера тотчас пригласила плотников, и закипела работа.

Прошел уже месяц с тех пор, как Цзи-син расстался с матерью. Получив разрешение князя навестить ее, он быстро собрался и выехал в Звездную Обитель. По приезде наспех поклонился деду и ринулся в опочивальню Феи, которая уже знала о его прибытии, выбежала ему навстречу, обняла и залилась счастливыми слезами. Цзи-син был любящим сыном, он от души радовался встрече с матушкой, не хотел ничем ее огорчать, и потому на вопрос, отчего он так похудел, отвечал:

– Просто в дороге устал.

Прибежал Жэнь-син: братья обнялись, сели рядом и начали обмениваться новостями, радуясь встрече.

Назавтра Цзи-син отправился с дедом на прогулку к Павильону Одинокого Камня, вернулся через два дня и, придя к Фее, сказал:

– Весенний воздух пробудил во мне жажду; угостите меня, матушка, вином!

Фея оторопела.

– Ты очень изменился за время, что мы не виделись. А знаешь ли ты, что пить вино вредно? Дедушка твой капли в рот не берет, и мы не держим вина в доме.

Она позвала служанку:

– Говорят, у наших соседей, Ванов, хорошее вино. Купи у них кувшин.

Служанка быстро принесла вино. Обрадованный Цзи-син распечатал кувшин, выпил бокал, и другой, и третий. Фея сначала не могла прийти в себя от изумления, потом отобрала вино у сына и спрятала, высказав свое недовольство. Цзи-син усмехнулся и отправился к брату. Жэнь-син сидел за книгой, строгий и задумчивый.

Увидев брата, Жэнь-син улыбнулся.

– Ну, чем занимался сегодня?

– Немного почитал, потом гулял среди цветов и ив, теперь пришел к тебе.

– Гулять весной – прекрасное занятие, – ответил Жэнь-син. – А успел с кем-нибудь подружиться?

– Говорят, с кем судьба сведет, с тем и дружи: и добрый человек, и злой чему-нибудь да научат. По мне, одинаковы и умные, и глупые, и чистые, и грязные!

Жэнь-син пристально посмотрел на брата: несет какую-то околесицу, и лицо в красных пятнах. Неодобрительно покачал головой и говорит:

– Мудрецы древности давали совет: вина остерегайся, друзей выбирай, не торопясь. Они звали к жизни нравственной, добродетельной и трезвой. А ныне что? Всяк норовит облобызаться с первым встречным, с утра пораньше испить отравного зелья. Потому, видимо, даже самые талантливые и разумные люди начинают городить невесть что или вовсе теряют разум. Сегодня такой – в своем уме, завтра – уже полоумный, а послезавтра – и вовсе без ума, творит безумства. Тут ему ничем не поможешь: все равно ничего не поймет, на своем стоять