Львиный след на снегу - Таня Белозерцева

А случилось самое страшное. Приехавшие в гости друзья понравились маме, она приветливо встретила ребят, приготовила им постели и чудесный вкусный ужин. А после ужина начались неприятности: Даррел как-то странно принюхался к халату в ванной и спросил — чей? Салли ответила:

— Папин.

— Странно, профессор совсем не так пахнет, — ответил Дарр. Салли с сомнением пожала плечами.

— Это, наверное, потому, что он в школе зельями пропах, — попыталась она объяснить.

— Нет, — ответил Даррел. — Это не запах трав. Запах на халате очень отличается от запаха профессора в школе, уж поверьте мне, мой собачий нос меня никогда не подводил.

В доказательство Даррел подробно описал, чем пахнет халат на двери ванной и какой запах у профессора. Победил аромат корицы с халата. Папа дома варит кофе с корицей. Даррел напряг память и подтвердил — в Хогвартсе профессор Снейп не пахнет корицей. После такого заявления Салли стало очень страшно, ведь по словам Дарра выходило, что в школе работает самозванец. А раз так, то где же настоящий папа?

Матери она пока о своих подозрениях не сказала, нельзя её нервировать. Но разрешение позвать брата на праздник выпросила. И она удачно подгадала время — Дурсли приехали как раз тогда, когда Мэри отлучилась в больницу, и Салли смогла без помех всё рассказать.

Задумались гости, рассеянно глазея друг на друга, Гарри между делом назвал присутствующих: Невилл, Ханна и Сьюзен, Элли, Тедди и Дарр. Что ж, ничего удивительного не было в том, что Вернон и Петунья с Дадли вовсю таращились на магиков. Пока гости думали, Салли решила позвонить дедушке с бабушкой. И не дозвонилась. Пришла в гостиную и пожаловалась:

— Ничего не понимаю… Никак не могу дозвониться до дедушки с бабушкой в Коукворт, они же в это время обычно дома.

Петунья подняла голову.

— Коукворт? Салли, скажи мне, дорогая, твоего дедушку не Тобиасом зовут?

— Именно так и зовут — Тобиас Снейп, — грустно подтвердила Салли. — А бабушку зовут Эйлин.

— И бабушку твою я знаю, — кивнула Петунья и задумчиво сказала мужу: — Вернон, давай-ка в Коукворт. И побыстрее…

И снова мчится по английским дорогам вместительная семейная машина, едва вместившая лишних ребят. Сьюзен и Ханна остались с Мэри, а Салли, Невилл и магики с трудом упихались в фордик Вернона, причем Дарра Петунье пришлось усадить к себе на колени. Семерым ребяткам понадобилось хорошенько так утрамбоваться на двух задних сиденьях, хорошо ещё, что салон был совмещен с багажным отделением… и он был пуст.

Коукворт, мрачный и сырой, встретил их туманом и смогом. Тот район, по которому ехал форд, поражал чернотой. Черным было всё: и дома, и разбитая мостовая, и голые мокрые деревья, и ограды вдоль дороги. Черным выглядел и газон. Салли зябко передернулась.

— Никогда не любила здесь гостить. Не понимаю, почему бабушка с дедушкой не съедут отсюда.

— Может, потому, что у них денег не хватает на переезд? — мягко пожурила Петунья девочку. Кивнула Вернону: — Здесь направо…

Вот и Паучий тупик, одинокой вдовой уставилась в небо черная труба заброшенного завода. Дом Снейпов выглядел потрепанным и тоже брошенным, что особо подчеркивала висящая на одной петле разбитая дверь. Сразу всем стало не по себе. Вернон вышел из машины и прошел по дорожке к крыльцу, постоял на пороге, прислушиваясь, потом осторожно приподнял покалеченную дверь и, протиснувшись в проем, скрылся в доме. Вернулся к машине через минуту и серьезно сообщил:

— Я, конечно, не полицейский, но сдается мне, что там дрались… В доме всё перевернуто и разбито.

На коленях Петуньи заскулил и заерзал Даррел, просясь наружу. Вернон открыл дверь. Гиенообразный волвек выскользнул из машины и побежал на разведку. Пока он шуршал внутри, Вернон озабоченно советовался с Петуньей:

— Петти, дорогая, где тут ближайший телефон-автомат? Не пора ли полицию подключать?

— Погоди, Вернон, погоди, вот пёсик вернется…

Пёсик вернулся и доложил, что в доме никого нет уже с двадцатых чисел декабря. По всему выходило, что Снейпов похитили как раз перед Рождеством. Салли всхлипнула и заревела:

— Это чтобы папу не узнали! То есть я хочу сказать, чтобы папу-самозванца не опознали-и-и…

Петунья вспомнила было, что телефонная будка находится на углу Пайн-стрит, Вернон собрался пойти туда и позвонить, но Гарри не дал, неприязненно буркнув:

— И спугнем всех, кто это придумал. Ну подумайте сами: самозванец в школе изображает Снейпа, который делает вид, что с его родителями всё хорошо. Салли, тебе он что-то говорил?

— Д-да, — заикаясь ответила Салли. — Он говорил, что дедушка с бабушкой уедут в Италию, и поэтому Рождество мы проведем без них, так как они готовятся к отъезду и им некогда.

— Очень сильно притянуто за уши, — заметила Петунья.

— И как бы их… не того, с концами, — добавил жути Вернон.

Салли снова зарыдала. Петунья кинулась её утешать, обняла, погладила по голове и осторожно уточнила, так, на всякий случай.

— Ну полно, полно, детка… а скажи-ка, в школе точно не папа работает?

Салли перестала рыдать и честно задумалась.

— Ну… внешне он как папа, ничем не отличимый, точно такой же… поведение… не знаю. Я ни в чем не уверена, я не знаю, как повел бы себя папа, если бы узнал о Гарри… Но тот, кто папу изображает, ведет себя гадко. Он всё время обижает Гарри.

— А вот это уже больше похоже на мотив, — прогудел Вернон. — Гарри, он тебя сильно обижает?

Теперь задумался Гарри. Невилл решил помочь, раздумчиво забормотал:

— Вот и Дамблдор тоже Тома травил в свое время. Бабушка помнит, как он всех против Тома настраивал, с Диппетом стравливал…

Гарри послушал его и согласно покивал:

— Верно-верно, похоже, он этого уже добился. У меня всё внутри дрожит от бешенства при его виде.

Невилл посмотрел на него.

— Но как он это делает? Как он Снейпом прикидывается? Я что-то не замечал, чтобы он Оборотное зелье принимал…

— Я тоже не видела, — закивала Салли и спросила озадаченно: — А кто «он»?

— Не знаю, — Гарри растерянно вцепился в волосы. — Какое колдовство помогает менять внешность помимо Оборотного?

— Чары Гламура? — предположил Невилл и тут же отбросил эту идею: — Нет, не подходит, это для красоты.

— Метаморф? — вставил Элли. Все задрали головы, эльф сидел на корточках, забравшись на крышу машины. Подумав, тот добавил ещё одну версию: — Ещё есть перевертыши, это очень грязная и гнусная магия и, к сожалению, самая действенная, перевертыш может годами носить чужую личину как свою, и никто вокруг ни о чем не догадается.