Двойня для капитана - Олли Серж

— Погоди-погоди, — оживляется сосед. — Как ты там сказала? Врачиха говорила, что биологическая мать детей была больна. Забыл чем…

— Этого ещё не хватало, — расстраиваюсь. — Опять скорую? Хорошо хоть свидетельства о рождении теперь есть. Но без температуры они нас к педиатру отправят по прописке. Как я с ними туда пойду? Снега выше колес коляски…

— Все, не истери, — перебивает меня Руслан. — Утром доедем на тачке до частной клиники какой-нибудь. А пока можно их как-то накормить? Как ты до этого делала?

— Жаропонижающее давала. Видимо, им кушать было не так больно. Но это я только один раз давала. А так — вот уже два дня сплю по часу.

— Теперь ясно, почему ты на тощего шарпея похожа, — хмыкает сосед.

Я сначала думаю обидеться. Но вспоминаю свое отражение в зеркале ванной и только вздыхаю. Капитан прав. Синяки под глазами почти стали моими вторыми щеками.

Я готовлю детям лекарство, а после мы с Русланом делаем ещё одну попытку накормить детей. Уже сидя на диване вместе, плечом к плечу.

— Своих теперь не захочешь, — пытается устало пошутить сосед.

— А я своих не могу, — отвечаю без увиливания. — И у меня уже есть «мои».

— Отчаянные вы бабы, — качает головой капитан.

Просыпаюсь я от солнечных лучей по глазам. Дергаюсь от неудобной позы и оглядываюсь по сторонам, разминая затекшую шею.

Рядом со мной возле стены сидит Руслан. Я оказывается, спала на его плече. Сосед же, запрокинув голову, пускает слюну на подлокотный валик. Малыши, абсолютно в идентичных позах спят на наших животах.

Хитрюги! Я им так обычно не разрешаю, что не привыкали.

Из спальни доносятся звуки снегоуборочной техники. А это значит, что уже больше девяти. Мы все проспали?

— Руслан! — Осторожно толкаю соседа. — Руслан!

— Чего? — С трудом открывает он глаза.

Взгляд расфокусирований и мутный выдает, что его хозяин абсолютно не выспался.

— Вот это отрубились!

Постепенно сосед приходит в себя.

— Что с детьми то делать? — Перешептываемся и хихикаем, как заговорщики, — жалко будить.

— Да я лучше мину разминирую, чем дернусь, — фыркает капитан.

Встречаемся взглядами. У меня вдруг перехватывает дыхание, а в груди становится горячо. Буквально на несколько секунд, но чтобы разорвать эти странные эмоции я побыстрее опускаю глаза.

Что это такое? Благодарность? Симпатия? Нет, нет, Алина, нам в это не надо!

— Я предупрежу коллег, что сегодня возьму отгул, — тихо говорит Руслан. — Но завтра мне придется выйти на дежурство. У тебя есть с кем оставить детей, пока ты пойдешь получать свой декретный отпуск?

— Не знаю, — тяну, судорожно вспоминая всех приятельниц. — Может быть, кто-то из института на часик или…

— Ясно, — перебивает меня сосед. — Придумаю тебе няньку.

— Спасибо, — шепчу.

— Надо пойти с начальством поговорить, чтобы два подарка новогодних выдали, — шутит Руслан. — А то че это пацаны без детских? Вот это, конечно, наша бухгалтер офигеет.

Тихо хихикаю. Да, мои коллеги завтра не просто офигеют, а кое-что похуже.

— Все, договорился, — убирает телефон в сторону сосед. — Сейчас мелкие проснутся, позавтракаем и поедем в больничку.

— Спасибо! — Снова его благодарю и чувствую, как в носу начинает щипать.

Для нас никто не смог бы сделать больше! Для меня никто и никогда столько не делал!

Глава 21

Руслан

Частные медицинские центры тем и хороши, что отсутствие медицинского полиса не вызывает у них нервного тика. Свои деньги они и так получат. Через кассу. Поэтому, на все формальности перед приемом врача у нас уходит буквально десять минут.

Женщина лет пятидесяти с кучей регалий вертит пацанов, как кукол, осматривая и проверяя какие-то рефлексы.

Алина крепко сжимает одеяльца, готовая в любой момент вцепиться врачу в волосы, как в источник опасности для своих детей.

У меня эта ее чисто «мамская» реакция вызывает удовлетворение и умиление.

Слава Богу, мелкие не выказывают недовольства. Посасывают кулаки, изредка покрикивая.

— У детей лёгкое обезвоживание, вон, видите, как роднички впали, — выносит вердикт педиатр. — Ну и вирус герпеса. Во всей красе. Сейчас в роддомах это не редкость. Чего только домой не привозят. То стафилококк, то кишечка…

— И что нам делать? — Перебивает врача Алина. — Чем лечить?

— Противовоспалительное, антигистаминное, фероны, противовирусные — я все вам напишу, а через недельку покажитесь. Только давать четко по схеме. Дозы не привыкать. Я все напишу.

Мне кажется, что Алина только сейчас выдыхает.

Выливает себе в рот несколько глотков воды прямо из детской бутылочки.

— Это тебе так никаких нервов не хватит до их восемнадцати, мать, — со смехом шепчу ей на ухо, когда мы выходим из кабинета.

— Я понимаю, — отвечает она. — Просто столько всего начитаться успела. Боялась, что нам сейчас как дадут направление в больницу, как найдут что-нибудь у детей… Ох… И я опять с ними буду одна…

Вжимается мне лбом в плечо. Я немного оторопело глажу ее по волосам свободной рукой.

Во мне рождается и расцветает во всей красе обещание самому себе, что одна Алина никогда не будет. И пацанов никто не посмеет назвать безотцовщинами. Все круто у них будет! Иначе зачем им так повезло?

— Ничего, — отвечаю, — мой друг Демид говорит, что главное до года дожить, а дальше станет легче.

— У вашего друга есть дети? — Поднимает на меня глаза соседка.

— У моего друга есть братья и сестры, — хмыкаю. — Это гораздо хуже. Их количество ты не контролируешь.

Алина начинает хихикать.

— Надо это записать.

— Кстати, с одной ты завтра познакомишься. Майка приедет утром и последит за малышами, пока ты поедешь на работу.

— А она точно справится? Они такие маленькие, — с сомнением хмурится Алина. — У нее есть дети? Не то чтобы у меня есть другие варианты…

— Не переживай. У Майки их сорок человек, — усмехаюсь. — Целая группа детского сада. Ясли. Так что она, может, ещё тебе фору даст. И вообще она веселая девчонка. Вам будет о чем поболтать.

За пределами поликлиники нас неожиданно встречает очень приятная зимняя погода. Утренняя метель стихла. Ударил морозец. А мерзкую кашу на дороге припорошили крупные хлопья снега.

— Как же хорошо! — Делает глубокий вдох Алина и поправляет на коляске капюшоны. — Погулять хочется…

Улыбается, подставляя лицо под снежинки.

Я улыбаюсь вместе с ней, вдруг вспоминая, что, наверное, впервые за последние пять лет нахожусь на улице днем как обычный штатский человек — не надо никого ловить, допрашивать, осматривать место преступления…

— Давай пройдемся, — неожиданно предлагаю я соседке. — Все равно пацаны уснули. А здесь рядом, если пройти через парк, есть торговый центр.