Земляки - Павел Александрович Гельбак

— Набегались, небось. Зови, Саша, подружку, пойдем спать.

— Гражины нет, — развел руками Саша, — еще не приходила. Как ушла утром газеты продавать, так и не вернулась.

— Не вернулась, и ты молчал? Тоже мне, друг называешься.

— Я ее ждал, тетя Клава.

Долго этим вечером бродили по улицам Симбирска Клавдия Верещагина и ее юный спутник. Они побывали на пристани, заброшенных баржах, где ночевали беспризорники, на вокзале, в скверах и на бульварах. Гражины не было.

— Может, она куда уехала? — высказала предположение Верещагина.

— Нет, — убежденно возразил мальчик, — не сказав мне, она ни в жизнь не уехала бы.

Во время бесплодных поисков Сашка рассказал тете Клаве, что хотел сообщить своей подружке о бронедивизионе, о щедром командире Беретти, о том, что он никому-никому на свете, кроме главкома, не может подчиняться, а затем предложил своей спутнице вафлю мороженого, которой собирался угостить Гражину. От мороженого Верещагина отказалась, а вот о разговоре Иванова и Беретти попросила повторить снова.

— Приказано с места не двигаться и никому не подчиняться. Я тебя правильно поняла? — уточнила молодая журналистка. — Странный приказ. Надо о нем рассказать товарищу Варейкису.

Утром, услышав о приказе, который получил Беретти, Варейкис порекомендовал Верещагиной пойти в бронедивизион, ну хотя бы для того, чтобы взять интервью для «Известий». Но, главное — прощупать настроение солдат, выяснить, что за человек Беретти, почему им так заинтересовался Клим Иванов. Не замышляют ли чего левые эсеры в Симбирске?

Что же касается Гражины, то ее поиск Иосиф Михайлович решил поручить товарищам из городской милиции. Доморощенные пинкертоны, пожалуй, с этой задачей не справятся.

Клава не осталась в долгу. В ответ на «доморощенных пинкертонов» она заявила, что у дочери погибшей на московских баррикадах революционерки хватило классового чутья, чтобы не встречаться с тетенькой-буржуйкой. Вот и сбежала от этой прекрасной перспективы. Ведь все равно для тетушки ее собака будет дороже племянницы.

— Кстати, все забываю, как зовут собаку мадам Синкевич? — с вызовом спросила Клава у Иосифа Михайловича.

— Трезор, — машинально ответил Варейкис.

— Правильно. Ведь вы уже мне говорили. Так вот девочка не захотела делить любовь тетушки с Трезором.

— Кстати, учительница такая же буржуйка, как и ты — дочь врача…

— Спасибо за сравнение. Но вы забыли, что я большевичка.

— Этим, Верещагина, не хвастаются.

2

И все-таки главную роль в розысках Гражины сыграла журналистка, а не милиция, которая без всякого энтузиазма встретила поручение Варейкиса. Попробуй найти беспризорную девчонку, когда их полно не только в Симбирске, но и во всем Поволжье, а милиционеров раз-два, и обчелся.

Клавдия встретила девочку в бронедивизионе. Гражина чувствовала себя среди солдат как старая знакомая. Вначале, увидев Верещагину, она хотела спрятаться за спины солдат; но потом раздумала и вышла ей навстречу:

— Здравствуйте, тетя Клава, вы не думайте, деньги я вам верну. Уже у меня почти все есть. Вот солдаты дали.

— Какие деньги, что ты болтаешь?

— За газеты.

Девочка рассказала о той неприятности, которая произошла с ней на базаре.

— Эти солдаты мне обещали, если я им покажу тех матросов, так они с них шкуру спустят. Вот я и не могу к вам вернуться, пока матросов не найду.

— Глупости, с анархистами мы сами рассчитаемся. Кстати, чрезвычайной следственной комиссии пришлось арестовать за грабежи нескольких матросов-анархистов. Может быть, и твои недруги в тюрьму угодили. Пойдешь туда со мной. Сашка там с ног сбился, все тебя ищет. Мороженым хочет угостить.

— Да ну, — обрадовалась девочка. — Вот это кореш.

— И тетушку твою товарищ Варейкис разыскал. Так что ждет тебя приятное знакомство. — Обращаясь к солдатам бронедивизиона, Клава попросила: — Присмотрите за ней, товарищи, чтобы не сбежала. Мне надо у вашего командира интервью взять.

— Интервью — это по-ученому теперь называют, — засмеялся молодой водитель броневика.

— Только барышня спутала, — поддержал шутку его товарищ. — Хоть интервью, хоть что, но дать должна она, а уж командир взять.

— Зачем к командиру идти, — добавил длинноусый шофер с лихо надетой на затылок кожаной фуражкой. — Это самое интервью и мы можем с вами произвести, по самой последней науке. А то нет, хлопцы?

— Наржались? А теперь помолчите, — смело оборвала солдатские шуточки Верещагина. — Запомните, не барышня, а товарищ. А интервью, чтобы вы знали — так называется беседа, которую берет журналист у кого-либо для газеты. Вот я и хочу поговорить с вашим командиром, чтобы в газете «Известия Симбирского Совета» рассказать, как герои революции — солдаты бронедивизиона намерены воевать, а не девушек лапать, — Клава стукнула по рукам шофера в кожаной фуражке, который ухватил ее за плечи и попытался чмокнуть в щеку.

— Футы-нуты, ножки гнуты, испугала, — поднял упавшую на пол фуражку солдат.

Солдаты предупредили журналистку, что Беретти с ней беседовать не станет. В бронедивизион прибыл командующий Симбирской группой войск и губвоенком. Через несколько минут начнется митинг.

Вместе с солдатами Клава Верещагина вышла на просторный двор, где стояли бронеавтомобили. На один из них уже поднялись Беретти, Иванов и Недашевский.

Командир бронедивизиона вскинул руку со стеком над головой, призывая к тишине:

— Товарищи бойцы, однополчане. Сегодня мы собрались накануне больших событий, больших перемен, которые вот-вот должны произойти на нашей революционной многострадальной, обильно политой кровью народа земле.

Верещагина торопливо стала записывать речь Беретти в ученическую тетрадь. К уху командира дивизиона склонился Иванов. Беретти похлопал себя стеком по блестящим крагам, обвел взглядом собравшихся. Наконец увидел журналистку:

— Кто такая? Почему в казармах посторонние?

— Я не посторонняя, — пробилась вперед Верещагина, — я представитель газеты, которую издает в Симбирске местный Совет. Надеюсь, от него у вас нет тайн?

Вмешался Клим Иванов. Он напомнил, что большевики ратуют за строгую дисциплину в армии. В таком случае, почему член партии большевиков Клавдия Верещагина, являясь в расположение воинской части, не попросила разрешения ее командира участвовать в митинге, который касается не столько общественности города, сколько военнослужащих.

— Почему же, общественность тоже хотела бы узнать, накануне каких больших перемен мы находимся, о каких больших событиях, неизвестных даже редакции, говорил командир? Попросить разрешения присутствовать на митинге я не успела. Впрочем, насколько мне известно, разрешения на проведение митинга не просил и командир бронедивизиона в губисполкоме.

— У Варейкиса, что ли?

— Товарищ Гимов уехал в Москву на съезд Советов. Значит, вам следовало обратиться к товарищу председателя губисполкома Иосифу Михайловичу Варейкису.

После небольшого замешательства Иванов и Беретти решили митинг продолжить и разрешить присутствовать на нем представителю редакции. Взяв слово, Клим Иванов прежде всего объяснил, что под большим событием в жизни страны командир бронедивизиона имел ввиду съезд Советов, который завтра, 6 июля, открывается в Москве. Если об этом запамятовали в редакции, достойно