Я буду ждать тебя в Уиже - Андрей Соколов

Люди понуро ждали новостей. В вечернем воздухе было влажно и катастрофически не хватало кислорода. Виктор посмотрел на чилийку Маргарет. Немолодая женщина переживала до слёз. Казалось, она извинялась всем своим видом. От былой надменности полчаса назад не осталось и следа.

«Устала. Ей тяжело и одиноко, а всего-то хотелось, чтобы в полёте рядом был Юра, ведь он так напоминал ей сына. Она просто не справилась с собой и эмоциями», – пытался оправдать её Авдеев.

Бондарев с Яном вышли из стеклянных дверей здания аэропорта и на русском и английском зачитали телефонограмму из Луанды:

– «В Макоколе совершил жёсткую посадку Ми-8. Экипаж жив. Травмы серьёзные. Машина сгорела полностью».

Весть о том, что при жёсткой посадке экипаж остался жив, вызвала у лётчиков вздох облегчения и даже радость, сквозь досаду. Ооновцы же, как были мрачными и перепуганными, так и остались.

Маргарет рапорт подавать не стала.

– Поехали, мужики, с нами, – предложил Волков экипажу Скворцова, положив руку на плечо Авдееву. – Считайте, что за вами прибыл персональный водитель на иномарке.

– Благодарю, сэр! Мне нравится это жизнелюбие, сэр! – устало пошутил рослый командир «Ноль Пятого» в голубом спортивном костюме.

Перрон аэропорта опустел. На лётном поле, поникнув лопастями, тихо стояли пять вертолётов. В прошлую субботу с утра их было семь.

Волков уверенно вёл тойоту, хотя давно не садился за руль. Скворцов сидел справа, Авдеев со штурманом Шапкиным и борттехником Джоником – на заднем сиденье куцего трёхдверного джипа.

– Видел, Володя, как после телефонограммы на нас смотрели ооновцы, будто мы специально вертолёты гробим, – недобро улыбался командир на правом сиденье.

– Что ты хочешь, Вадим? В прошлое воскресенье они ещё обнимались с нами, встречая из Бэу, думали, та авария – случайность. Мы же от них скрыли скрученное шасси. Только Ян знал. А какая-то сволочь весь месяц точит зубы, каждую субботу давит, давит! Люди к такому не готовы. У некоторых наших тоже нервы сдали. Дмитриев требует запрета на полёты.

– В чём-то он прав, – морщил лицо Вадим, – в Союзе месяц бы загорали, пока комиссия разбирала аварию в Бэу, и Колчин бы не пострадал.

– Утром ребят вытаскивать, – продолжал Волков, – наш экипаж после выходного точно в ПСО (поисково-спасательная операция) пойдёт, а в пару Симаков, скорее всего, тебя предложит.

– В пару с Ильёй всегда готов, – улыбнулся Вадим, вглядываясь за окном автомобиля в начинающую зеленеть савану. – Не идёт из головы сегодняшний день, Володя: пять экипажей были на полётах, а упал тот, на который не пришёл ооновец! Чилийка на борту устроила концерт. Сначала не указала вторую точку по плану, а под вечер потребовала туда лететь. Я отказался – обещала накатать рапорт. Как-то всё резко поменялось. Майкла уволили. Из путёвых один Ян остался. Ну, может, Валери, но она в другой системе.

– Да, Вадим! – многозначительно вздохнул Волков. – Через неделю выборы. Кто-то начал психовать. Не пойму я, чем этой сволочи наши экипажи не угодили. Без вертолётов они что, урны на осликах собираются вывозить? Или мы чего-то не понимаем?

– У всех там один кукловод. А чёрный петух[17] чует, что жареным запахло, – скривился в усмешке Скворцов.

– Да, Вадим! Трудно жить без пулемёта – нечем душу отвести.

– Эт-точно! – поддержал Волкова борттехник Джоник.

* * *

Ранним утром два камуфляжных Ми-8 подошли к Макоколе. Командир белого UN-04 Дмитриев попросил на воскресенье профилактику.

– Вадим! Как слышишь? Садись на футбольное поле! Забирай экипаж Колчина и домой! – в шуме работающего двигателя передал по связи командир Симаков на борт Скворцову. – А я посмотрю, что осталось от машины, и за тобой следом пойду.

– Понял, Илья! Забираю Колчина и домой! – подтвердил командир «Ноль Пятого».

На месте крушения вертолёта Авдеев предполагал увидеть закопчённый корпус, без лопастей, с обломанной хвостовой балкой, как в Афгане.

Выжженный пятачок в лесу, в ста метрах от Макоколы, нашли сразу. От вертолёта остался серый пепельный след, как от большого башмака, три чёрных обугленных шасси и оплавленный редуктор. Казалось, что сгорел фанерный макет, а не восьмитонная металлическая машина.

– Что думаешь, Серёга? – спросил командир у штурмана, удерживая вертолёт на месте, над верхушками деревьев, правее пепелища.

– Может, они упали, подорвались на мине и загорелись? – высказал предположение Бикбаев.

– Тогда, Серёга, местные не смогли бы их вытащить, – подключился борттехник Волков. – Упали они, командир, с небольшой высоты, поэтому остались живы! Вот и деревья срезаны с западной стороны по курсу.

– Витя! Сделай пару снимков из грузовой кабины! – крикнул Симаков переводчику Авдееву. – Да, редкостная картина! – повернулся он вполоборота к Волкову. – От «восьмёрки» кучка белого пепла. Фюзеляж что, напалмом жгли?

– Могли из топлива пирогель смастерить, – ответил тот, – у него температура горения как раз под лёгкий металл. Думаю, Илья, крестьяне ребят вытащили, а потом приехала зондеркоманда и грамотно всё зачистила. Никто уже не найдёт причин аварии и груза. Кстати, надо выяснить, что они везли.

– К гадалке не ходи – бюллетени на весь уезд! – посмотрел командир в левый блистер.

– Илья, тут с базы лету тридцать минут, – вставил своё мнение Бикбаев, – Колчин был с полными баками, могло ведь и топливо всё сжечь.

– Серёга, всё ещё надеешься на случайность? Тебя третью субботу тычут носом, а ты: нет, всё само сгорело, – насмехался Симаков. – Тут на десятки метров было бы всё черно, а при ветре ещё и лес бы загорелся, смотри, сколько хвойников.

– Похоже, командир, на управляемый пожар, – согласился Волков, – деревья вокруг зелёные, значит, топливо сначала слили.

– Ноль Шестому – Ноль Пятый! – доложил по внешней связи Скворцов. – Экипаж Колчина на борту. Готов к взлёту!

– Отлично, Вадим! – ответил Симаков. – Как ребята?

– У всех средней тяжести, Илья. Спасибо жителям – чудом успели вытащить! Переводчик на месте стрелка сильно поломался без ремней, – продолжал Скворцов.

– Что говорят? Почему упали?

– Всё произошло внезапно. Треск в балке. Закрутило, удар об землю. Переводчик твердит, что слышал, как по ним стрелял ДШК.

– Хорошо, Вадим! Взлетай! Ты ведущий, я ведомый. До связи, – завершил радиообмен Симаков. – Витя! – передал командир по внутренней. – Дуй на правую чашку – домой идём!

Этого «домой идём» Авдеев с нетерпением ждал каждый день. Потребность в адреналине за ручкой управления вертолёта была способна затмить любой страх. Симаков отлично знал, как возникает страсть к небу. Сам «афганец», он радовался, когда у Авдеева загорались глаза. Виктор напоминал ему себя молодого, одержимого жаждой полётов. С крайней точки на базу – это было их время, инструктора и стажёра.

– Мы с Султаном в Джелалабаде служили. Он в бригаде был переводчиком, – делился Виктор