Бывшие. Я загадала папу - Татьяна Тэя

– Нет, – смеюсь. – Я из нормальных.

– В этот лес никто не ходит, он рядом с коттеджным посёлком. Чуть дальше зайдёшь, там уже дикие животные. Я в детстве часто по нему шатался. Следы кабанов и лосей видел.

– Мамочки… – пугаюсь я, посматривая в сторону окна.

Марат видит, куда я смотрю, и смеётся.

– Не волнуйся, сюда никто не придёт. Животные не дураки. Они к человеку приближаются только в случае крайней необходимости.

– Да ладно…

– Но, если что, я вас с Дариной защищу. Так и знай, – голос Марата становится теплее.

– Жалко мы с тобой ни разу Новый год вместе не встретили, – говорит он.

– Ну вот же… встречаем.

– Я про тогда… – напоминает. – Про прошлое.

Острая неприятная боль пробегается между рёбрами.

– Марат, пожалуйста, я не хочу вспоминать.

Зажмурившись, пытаюсь отгородиться от его слов и воспоминаний.

Но Марат добивает меня своим тихим:

– А я хочу…

Так что, когда открываю глаза, вижу, что Дивов переместился ближе ко мне.

– Юля… Юлька… – выдыхает он.

И внезапно накрывает моё тело своим.

А я так же внезапно не возражаю.

Глава 21

Утром Дивов меня будит поцелуями в шею. Он обнимает меня со спины. Мы лежим в позе ложки. Мы так большую часть ночи проспали.

– Юля, доброе утро, – жаркий шёпот в мои уши вызывает мурашки. – Наидобрейшее. Самое лучше первое января за всю мою жизнь.

Я, конечно, не стану говорить, что и за мою тоже; а то ещё возгордится.

Мурашки разбегаются по всему телу, и я начинаю дрожать. Но это приятная дрожь, и крепкое тело, вдавливающееся в моё, податливое, тоже очень приятно ощущается.

Довольно быстро я оказываюсь на спине, а Марат сверху. Мы целуемся бесконечно, губами трогая друг друга, пальцами проводим по коже, изучаем и сравниваем, что изменилось.

Всё и так, как я помню, и не так.

Лучше. Глубже. Мощнее.

Дивов уже не молодой парень, каким был, когда мы впервые встретились. Он мужчина. Он заматерел. И… Конечно… вздох… набрался ещё большего опыта, чем у него был.

Это я сидела пять лет и ни с кем не встречалась, а он точно себе в романах не отказывал.

Но гоню эти мысли прочь.

Как и о той девушке, которая ему звонила. Кристина…

Сколько их таких?

В конце концов, он сейчас со мной и делает всё для моего удовольствия.

Смотрю на него сквозь ресницы, на лицо, искажённое страстью, и думаю, что не хочу возвращаться в реальность.

Но надо…

– Ты мне деньги платишь вообще-то, – рисую круги на его груди и животе, когда после, опустив голову ему на плечо, лежу рядом. – У нас всё фиктивно. Фи… фи… фиктивно.

– По-моему, вот этой ночью точно не фиктивно было, – Дивов приподнимается и целует моё плечо, затем снова ложится.

– Ну… это разовая акция.

– Не согласен, – усмехается Марат. – Категорически, не согласен.

– Нам не…

– Стоп, – осекает меня, опуская ладонь на мою щёку и кончиками пальцев трогает губы, прося замолчать. – Не надо это произносить.

– А что я хотела произнести? Ты разве знаешь?

– Знаю, что нам не стоило и тому подобное. Нет, Юля, стоило… Стоило уже давно это сделать. Мне стоило не верить никому. Стоило быть более открытым. Да много чего, – выливается поток откровений из Марата. – Стоило понимать, что ты не из тех, кто обманывает. Стоило признаться самому себе, что я всё про… – осекается, не желая грубить. – Потерял. И тебя, и дочь. Я же не слепой, вижу, что Даринка моя. Я не хочу терять её и тебя. Я хочу быть рядом. И совсем не фиктивно, как видишь.

Я сразу решил, что никуда из вашей жизни больше не денусь. Всё ждал, что ты сама про Даринку скажешь, но ты молчишь, Юля. Чего боишься?

Опускаю взгляд и тихо спрашиваю:

– Злишься?

– На что? – искренне удивляется.

– Что не сказала тебе про Даринку.

– Я понимаю, Юля, нет, не злюсь. Но я как её увидел, сразу понял, что она моя, – затем он хмыкает. – Хотя нет… не сразу я понял. Я же первый раз заметил её в холле ресторана. Она из игровой выбежала и на меня наткнулась.

– Серьёзно? – поднимаю голову. – Прикончу Катю! Это аниматор наш. Сколько раз ей говорила: следи за детьми. Там же народа шастает уйма, а мало ли что…

Я злая и раздражённая, а Марат успокаивает, говорит, что отвёл её обратно в детскую комнату вместе с парнем, с которым они планировали сбежать на кухню. Она ему обещала всё там показать.

– Ясно, – подвожу черту. – Надо было сразу мне о таком рассказывать.

– Они играли, она, возможно, даже меня не запомнила. Просто какой-то дядя поймал их с поличным, и они с визгом унеслись обратно, подгоняемые мной.

– Дивов… даже не знаю, что тебе сказать…

– А ты не говори, поцелуй лучше!

***

После новогодней ночи никто не решается встать пораньше, встречаемся внизу лишь за поздним завтраком. Мы с Даринкой спускаемся последними, неся подарки для отца Марата: картины, завёрнутые в яркую подарочную бумагу.

Настроение у меня, мягко говоря, приподнятое. А если уж начистоту – я наполнена энтузиазмом и предвкушением. Мне кажется, что всё обязательно наладится.

Мы с Маратом сделали шаг навстречу друг другу. Огромный шаг по шаткому деревянному мостику над пропастью. До середины ещё шагать и шагать, но надо же нам с чего-то начинать.

Дарина, увидев под ёлочкой подарки, тихо спрашивает:

– Это мне?

– Иди проверяй, – подталкиваю её.

Марат спустился пораньше и положил то, что я и он купили для Дарины заранее.

Дочка в восторге, распаковывая очередную куклу, книги и набор конструктора – домик на дереве. Она только недавно стала увлекаться сборкой, а мне нравится. Пусть тренирует усидчивость. Носиться она мастерица, пусть и спокойными делами позанимается.

Дивов старший оценивает картины, особенно Даринкина ему нравится.

– Повешу в кабинете, – обещает он, поднимая детское творчество в рамке. – Буду всем говорить, что у меня в доме поселилась фея-художница.

Дарина подходит к нему, обнимает за шею и внезапно целует в щёку. Дивов старший расцветает в улыбке. Большой тяжёлой