Адмирал Великого океана - Иван Валерьевич Оченков

— Бог мой, — удивилась, глядя на эту вакханалию, Стася. — Никогда не думала, что ты настолько популярен во Франции.

— Не обольщайся, дорогая. Если бы вместо меня приехал ученый медведь и сплясал перед потомками галлов, они бы радовались ничуть не меньше.

— Это точно, ваше императорское высочество, — счел своим долгом добавить Селиванов. — Французы народец легкий. Ни добра, ни зла долго не помнят.

— И все же эту встречу кто-то спланировал.

— И кто же это мог быть?

— Полагаю, сам император. Наполеон большой ценитель театра и, кажется, вообразил себя режиссером.

Вскоре выяснилось, что я не ошибся. Племянник великого корсиканца не поленился лично прибыть в Гавр и устроить торжественную встречу для нас. Неофициально, конечно, но как вскоре выяснилось, его присутствие было секретом полишинеля.

— Рад видеть вас в добром здравии, дорогой брат! — распахнул объятия император. — А также вашу очаровательную супругу и наследника.

— Взаимно, сир. Хотя, буду откровенен, удивлен столь торжественной встречей.

— Ну что вы, я тут совершенно ни при чем. Признаться, отношение моих подданных к вашему высочеству для меня так же стало сюрпризом.

— Я больше про эскадру почтенного вице-адмирала Жозефа Дефоссе.

— Ну, ведь она прибыла вовремя? — расплылся в улыбке Наполеон. — Я слышал, что британцы были совсем рядом. В конце концов, не мог же я допустить, чтобы островитяне сотворили какую-нибудь низость? На что они, можете верить моему слову, большие мастера!

— Могу только поблагодарить ваше императорское величество за заботу. Ваши корабли и впрямь поспели вовремя. Еще бы минута, и у нас могла случиться настоящая мексиканская дуэль.

— Как вы сказали? — едва не подпрыгнул император.

— Так называют схватку нескольких участников, когда все против всех.

— Забавно, — понимающе посмотрел на меня Наполеон. — Никогда о таком не слышал, но мне нравится.

— Кстати, а где ее величество?

— Евгения немного не здорова, но просила засвидетельствовать вам ее глубочайшее почтение.

— Благодарю.

Затем был «скромный» званый обед всего лишь на полторы сотни персон в нашу честь, лишь после которого мы остались наедине и смогли наконец поговорить откровенно.

— Брат мой, — без обиняков начал император. — Признаться, меня крайне удивил ваш прошлогодний демарш в Неаполе. Неужели вам так уж симпатичны тамошние Бурбоны?

— Все дело в том, сир, — улыбнулся я, — что я очень люблю Италию. Причем настолько, что предпочел бы иметь две вместо одной. К слову сказать, Германию я люблю даже больше. Все их королевства, герцогства и даже вольные города.

— Чертовски хорошо сказано, брат мой! — восхищенно посмотрел на меня Наполеон. — Причем настолько, что не знаю, что вам возразить. Кроме того, что объединенная Италия могла бы стать противовесом для Австрии. У Петербурга ведь есть разногласия с Веной, не так ли?

— Если нам понадобиться разобраться с австрияками, сир, мы сделаем это сами! Что же касается Италии… как думаете, долго ли они будут сохранять благодарность к тем, кто помог им? Скорее, собрав вокруг себя остальные части Апеннинского сапога, они могут почувствовать себя слишком сильными и захотят укусить кормящую руку…

— Благодарность! — фыркнул император. — В политике нет такого слова. Ваш покойный отец практически спас Вену в 1849 году, и где их признательность? Впрочем, кое в чем вы, пожалуй, все-таки правы. Объединение Италии несет в себе не только выгоды, но и риски. Впрочем, это дело далекого будущего.

— А чем вы готовы рискнуть в ближайшей перспективе? Рим или Неаполь?

— Ни тем, ни другим. Граф Кавур, надо отдать ему должное, с одной стороны весьма настойчиво толкает нас к противостоянию с Веной, с другой делает все, чтобы спровоцировать ее на агрессию.

— После чего вмешаетесь вы?

— Это наш долг как союзника. Мы не намерены поощрять враждебные намерения Франца-Иосифа. Пользуясь случаем, не могу не поинтересоваться, как на это отреагируют в Петербурге?

— Вы же знаете, сир, что я простой моряк и практически не разбираюсь в политике.

— Да-да, я уже не раз слышал это от вас и тем не менее…

— Насколько я знаю своего брата, он предпочтет не вмешиваться.

— Нейтралитет? — разочарованно посмотрел на меня Наполеон. — Неужели император Александр не желал бы иметь в составе своего государства такую прекрасную провинцию как королевство Галиция и Лодомерия? [1] Мне казалось, что русские цари хотят объединить под своим скипетром все земли Древней Руси.

— Об этом лучше спросить у него самого. В любом случае, поляков и евреев в тех землях куда больше, чем русинов. А их у нас и так более чем достаточно.

— Не знал, что вы такой антисемит!

— Ничего похожего, сир. Просто если вы хотите уговорить нас вмешаться, потребуется нечто большее, чем лозунги о славянском единстве.

— Значит, Россия не станет вмешиваться в Итальянские дела? — попытался поймать меня на слове Наполеон.

— Смотря в какие. Попытка вторгнуться в дружественное нам Неаполитанское Королевство вызовет немедленную и весьма жесткую реакцию!

— Несмотря на тяжелое положение на Кавказе? — хитро прищурился французский император.

— Несмотря ни на что! К слову сказать, вы совершенно напрасно думаете, что у нас какие-то невероятные трудности в этом регионе. С тех пор, как британские и турецкие пособники работорговли перестали шнырять по Черному морю, дела у незамиренных горцев значительно ухудшились. Наместник Барятинский, напротив, действует весьма энергично. Так что есть все основания полагать, что скоро мы увидим финал этой затянувшейся драмы.

— И, тем не менее, война еще не окончена.

— Пара свободных корпусов у нас всегда найдется. Так что, если нашему общему знакомому не терпится что-нибудь присоединить, пусть присмотрится… да хоть к Папской области!

— Нет-нет, Константин. Я знаю, что вы схизматик и будете рады любому унижению Святого Престола, но будьте уверены, этого я не допущу! И конечно же, немедля уведомлю о вашей позиции графа Кавура. Уверен, после этого он не будет даже смотреть в сторону Королевства Обеих Сицилий!

— Это будет весьма благоразумно с его стороны.

— Что ж, поскольку с итальянскими делами мы определились, давайте поговорим о делах Дальнего Востока. Каким вы видите будущее, ну скажем, Японии?

— Трудно сказать, сир. Сейчас эта отсталая страна с устаревшей формой правления. Было бы хорошо, если бы так оно и осталось, но боюсь, что это невозможно. В любом случае, будущее зависит от того, кто победит в противостоянии между сторонниками императора и сёгуната.

— Оказывается, вы неплохо знакомы с тамошними раскладами! — уважительно посмотрел на меня Наполеон. — Могу лишь сказать, что я предпочитаю держать сторону месье Ёсинобу Токугава. А что можете сказать по поводу Китая?

— Как сказал ваш дядя: «Китай — спящий гигант, и если он