Записки президента - Павел Охотин

Примерно, к концу первой недели нашей поездки к гостинице в каком-то из уездных городков подъехало сразу три внедорожника. Из одного вышел представительный мужчина и в сопровождении двоих лбов вошёл в холл. Стоявший вместе со мной у окна Егорыч, не сказав ни слова, выбежал за дверь. Минут через десять человек с охранниками вышел на улицу, повернулся к двери гостиницы, постоял секунду, потом махнул рукой, сел в машину и весь небольшой караван уехал.

Вскоре вернулся Егорыч.

– Не по Сеньке шапка. Прямой контакт с будущим президентом! Даже сам факт встречи с такими личностями может сыграть против нас. Я, как мог, ему объяснил, что в случае взаимного интереса мы найдём способ с ним связаться.

– Выглядел он недовольным.

– Это обычный решала, правда, губернского значения, но всего лишь решала. Ему нужны несколько снимков с Вами для усиления имиджа. При этом он понимает, что после выборов к Вам не пробьётся, а вот то, что должна была сфотографировать девочка с ресепшн, через полгода можно будет повесить в офисе и, как бы невзначай, демонстрировать клиентам.

Наутро мы отъезжали в сопровождении микроавтобуса без окон, очень похожего на тот, что недавно привёз нас с Ириной из Избора.

По мере нашего продвижения, и не только по дорогам Славии, но и в избирательной кампании, количество желающих переговорить вечерком увеличивалось. Некоторых Егорыч отшивал сразу, с некоторыми разговаривал минут по пять-десять, а некоторых проводил ко мне. Обычно, разговор начинался с того, что люди видят, что мы – не просто так и хотят как-то поучаствовать в наших успехах. На что я их благодарил и советовал направить энтузиазм на развитие родного края, а направления этого развития им указывал уже Званцев и таким образом росло количество детских площадок, на которых было написано, что они построены при участии Партии Нормальных.

Недалеко от Оливии наш автобус остановила ярко разодетая толпа, перегородившая дорогу. Группа быстрого реагирования из бусика моментально оказалась между нашим передним бампером и этими людьми. Толпа отшатнулась, но агрессии не проявляла. Я вышел узнать, в чём дело. Оказалось, мы проезжали через селение, основанное осевшими здесь ещё при царе Горохе турками и глава общины как раз выдавал замуж свою дочь. Попытка объяснить, что у нас встреча в соседней станице привела к тому, что туда было отправлено несколько микроавтобусов, чтобы привезти тех, с кем мы собрались встречаться. «Гость в дом – радость в дом», – сообщил нам отец невесты и под грохот барабанов мы с Ириной и со Званцевым были усажены за один стол с родителями новобрачных. Нужно было видеть, как горели глаза у Матильды, когда она выясняла у тамошней молодёжи, как их искать в соцсетях, отправив Ларису помогать подросткам получше всё это снять.

Пока везли наших партийцев, Званцев объяснял собравшимся вокруг нашего стола местным старейшинам, почему их благополучие для нас важно так же, как и благополучие жителей Стóлицы или Тыняшева.

– А Максим-бей тоже так считает? – уточнил крепкий седобородый старец.

– Конечно. Это он всё придумал.

Старики одобрительно загудели.

– За него голосовать будем. Специально на выбор поедем.

Когда все собрались, началось застолье. Столы ломились от баранины и овощей, хотя было трудно понять, когда это всё успевали есть, потому что танцы, практически, не прекращались. Место в центре огромного зала освобождалось только дважды – когда Аслан исполнял фирменную лезгинку и когда вышли танцевать жених с невестой – грациозной девушкой в белом платье с красным поясом, красной фате, с расписанными хной кистями рук и с огромными, поразительно синими глазищами на восточного типа лице.

Перед отъездом я вручил невесте роскошное бирюзовое ожерелье, а Ирина – изящный золотой браслет которые нам передал Егорыч, пробурчав, что гречка для подкупа избирателей гораздо бюджетнее.

23.

Настало время возвращаться в Стóлицу. До назначенных на 19 ноября выборов оставалось десять дней. Я спросил у Жанны, почему при всех усилиях с нашей стороны соцопрос показывает, что за действующего президента готовы проголосовать шестьдесят три процента избирателей. Она хохотнула:

– Если бы этот опрос заказывала я, было бы девяносто за Вас. Я думаю, в первом туре у нас будет чуть больше двадцати процентов. Они понагнали много технических кандидатов, которые при всей своей смехотворности процентов пять оттянут, плюс – все эти «За порядок», «Против коррупции» и прочие толбухины в сумме процентов двадцать наберут. Остапин от «Партии Врачей» – молодец. У него каждый участковый педиатр в агитаторах и лозунг «Оздоровим страну, излечим экономику!» хорошо звучит, но он от нас отстаёт процентов на восемь. Действующий наберёт процентов сорок пять, вот вы во втором туре и встретитесь. Я уверена, что на этом этапе смысла в каких-то сверхусилиях нет. Главное – не сходить с первых страниц.

К нам присоединилась Матильда:

– Интересно, какая рыба сейчас клюёт?

– В смысле?

– Не бережёте Вы себя, Максим Евгеньевич, всё по стране мотаетесь, а когда на рыбалке последний раз были?

– Да лет тридцать пять тому, до армии ещё.

– А удочку держать не разучились? Червя, там, насадить, крючок достать? Хочу я Вас на рыбалку отправить. У нас в субботу перед выборами агитация запрещена, а фотографии «Я и карп» в соцсетях – нет. Вот Вы и наловите нам всем немного рыбы.

– Только, чур, я чистить не буду! Крикнула из своего угла Ирина.

– Вы, Ирина Викторовна и на рыбалку не поедете. Женщинам там делать нечего, поэтому там, будем только мы с Ларисой. Она – с камерой, а я – с бутылкой водки и банкой тушёнки. Но за кадром. В смысле – я за кадром, а не тушёнка. А Званцеву придётся компанию поддерживать. Вот вижу прям волну этих «Макс – один из нас!» в комментариях. В ближайшие же дни у Вас будет несколько интервью на центральных каналах и присутствие на благотворительном концерте, где будут все кандидаты.

– Без галстука! – уточнила Жанна.

Летние кафешки уже не работали, поэтому повторить топаловскую встречу с избирателями у нас бы не получилось, но меня «случайно» опознали в кинотеатре на премьере какого-то блокбастера, потом в овощном ряду на рынке и разок – на станции метро. Везде пришлось раздавать автографы, жать