Лут - Евгения Ульяничева

— Предлагаю рулетку. Заякоримся на ближней инварианте, в случае чего нас вытащит обратно, как рыбку выдернет.

— Ага, а еще может просто порвать мою девочку. В случае чего. Рулетки не проходили испытания в гармошках. Я думал над ариадной и маркерами. Помнишь, когда ныряли в сенот?

— Помню, ага. — Ухмыльнулся старпом, теребя одинокую серьгу жирного золота в правом ухе. — Еще Ледокол с нами чалился. Ты утверждал, что этот колодец и есть прямое подтверждение Аттрактора. Забавно вышло… Сколько мы там блудили на троих? С месяц?

Капитан едва заметно поморщился, уловив сдержанное пофыркивание Еремии.

— Понял тебя. Но, согласись, лезть в гармошку без страховки очень глупо.

— В нее вообще лезть глупо. Глупо слушать мальчишку, у которого в голове голос истинной корабеллы. Глупо таскаться со Вторым и Третьим на палубе. Глупо…

— Дятел! Ты мне помогать пришел?

— Нет, конечно. — Удивился Дятел, хватая со стола давно уже катающийся там крупный лесной орех. Примерился зубом. — Издеваться.

— Тогда чай мне завари.

— Слушаюсь, — отсалютовал орехом, развернулся к плитке. — У нас впереди еще целое поле-Ржавье.

— Да я в курсе. Сразу за ним к мулете и выйдем. Вот здесь вот.

— Кто ставил-то?

— Еще Первые пломбировали. — Волоха что-то отметил на карте. — Чтобы чего не выскочило из рукава Оскуро.

— Козырно. А вот что с пацанами делать будем, друг-гаджо? Гаер рано или поздно прознает, Первый у него уже есть, нежный его цветочек. Флэш-рояль захочет, фраерок жадный. Тренкадис, опять же, к ногтю прижать может. Церры Ведуты тоже клювами не щелкают. В несознанку уйдем?

Оба помнили, конечно, Немую Цену — один из заключительных этапов резни между Вторыми и Третьими. Вторые одерживали убедительную победу, и их естественные враги за одну ночь вырезали иерархов и детей противника. А после спятивший Глашатай увел за собой корабеллы и запер их в Бухте.

Первые победили. У игравших на их стороне Ивановых образовалось пропасть материала для изучения.

Капитан оторвался от путевого короба, задумчиво глянул в иллюминатор, на сверкающий зеленью Лут.

— А ты не думаешь, что мы наблюдаем любопытный вариант революции в эволюции отношений? Второй и Третий, выросшие в совершенно других условиях. Вдали от сородичей. Среди людей.

— Ага, но они по умолчанию должны друг друга ненавидеть. Закон природы. Идиосинкразия. Аверсия. И у меня, ема, еще много умных слов тебе на погоны.

— Несовместимость… Крайне удобный вариант для Первых, да?

Старпом цыкнул, вручая капитану его любимую чашку с отбитой ручкой.

— Волоха, гипотеза дохлая и вообще мало доказуемая.

— Не скажи. Я уверен, что Немую Цену организовали Первые. Третьи не были замечены в жестокости к приплоду и сиринкс Вторых прежде, так с чего бы им вдруг терять берега?

Дятел фыркнул:

— Как бы то ни было, гаджо, Первые выиграли за счет мозгов и дисциплины. Кстати, о внеуставном. Кракена реально думаешь на корабелле-на Станции придержать?

— Почему нет? К работе припахаю, будет у нас лаборантом на «подай-принеси».

— Угу, «дай-отсоси».

— Дятел!

— Волоха! Что жопой трещишь, лучше сбагри шлюшку на Хом Бархата. На обратном пути, а? Заодно балерину свою навестишь, у них вроде гастроли как раз.

Капитан, недобро вздернув верхнюю губу, уставился в глаза помощнику. Оба боролись на взглядах, как на поясах; старпом отвернулся первым.

— Тему закрыли. Поля начались, — рассеянно сообщил капитан, вслушиваясь в Еремию. — Я наверх.

Дятел фыркнул.

— А я, типа, внизу газированной канарейкой отсиживаться должен?! Мне тоже на Ржавье охота поглазеть. Давно не виделись. И я, гаджо, все же буду настаивать на рулетке.

***

— Я не представлял, что Лут так красив, — Выпь, казалось, все не мог налюбоваться на открывающуюся с корабеллы бездну безграничной прелести.

Глядел в нее — и она гляделась ему в ответ, закрадывала глаза, ум, сердце. Третий вздохнул. Лут любил забирать себе лучших, делая их капитанами корабелл — навечно. Волоха рассказывал. Сколько таких вот влюбленных сожрал, притянул несытый, страшной красоты Лут.

— Дай угадаю — раньше перемещался от Хома к Хому на тэшках или паршивых веллерах, а на палубу вовсе не пускали? Маршруты у них стандартные, отработанные, а это дикий Лут. Как он есть, — ответил Юга с неподдельной гордостью.

— Кажется, тебе такая жизнь по нраву?

— Да. Лучше так, чем в Башне.

— И лучше, чем на Сиаль?

Юга хмыкнул. По каменно-стекольной своей отчизне он не тосковал. Все, что было ему хоть как-то дорого, находилось при нем.

— Мы если… когда корабеллы найдем, что делать после хочешь?

Выпь пожал плечами, оглянулся на Медяну, что-то оживленно обсуждающую с Буланко. Юга тоже глянул. Шкатулка на нее особого впечатления не произвела. Чугунная девка, решил для себя Третий.

Выпь смерил его странным взглядом и неожиданно признался:

— Мне до смерти надоело тебя искать.

— Так я и не… — ощетинился Третий.

— Поэтому отпускать не собираюсь. Вместе дом построим, вместе жить будем.

Юга, похолодев, хотел вякнуть что-нибудь в насмешку, но подкравшийся Дятел спутал планы и мысли. Огрел по спинам и радостно рявкнул:

— Ну, щеглы, чего прижухли?! Ржавье на носу, будем стрелять!

Глава 6

С Медяной, кудреватой рыжей девочкой Второго, у Юга как-то сразу не заладилось. Неизвестная судьба отца, оглушенного налетчиками, незавидное положение заложницы, смутные перспективы — Юга, конечно, мог бы учесть факторы и принять их во внимание, но… Но. Не хотел.

Уж слишком она его раздражала — яркой своей, глупой неуместностью.

Липкостью. Не скрываемой брезгливостью. Смотрела так, словно понять не могла, да и не хотела.

Он досыта наелся таких вот взглядов: особо расточительны на них были люди, имевшие в глазах мира облик достойный всяческих похвал. По мнению Юга, в глаза имелся именно этот мир. Для себя давно решил, что лучше быть честной блядью, чем лгать, хоронясь за маской благочестия.

Или я просто ревную, думал устало, прижимаясь головой к арфе. Следил, как Выпь ходит, как говорит с Ивановыми, ухаживает за оларами. Еремия жалела, тянула из затылка боль и жар.

Юга в ум поначалу не мог взять, отчего неглупый Волоха потащил девку с собой, к чему корабелле балласт? Понял Ивановскую предусмотрительность лишь теперь.

Ржавье.

Как бы рыжая его ни раздражала, Выпь она была подругой. Следовало поделиться догадкой. Упредить, опередить. Глядишь, что и придумают вместе.

***

Медяна кусала губы, стараясь не смотреть на лутовых воров. На корабелле от них было не укрыться; куда бы ни пошла девушка, она неизменно натыкалась на кого-то из этого полумифического сброда. Единственными, кто вызывал у нее симпатию, были курносый весельчак Буланко